Общеизвестным фактом является и то, что все студенты Института Международных Отношений включались КГБ в свои ряды, как и все студенты факультета международной журналистики. Все, кто так или иначе должен был работать с иностранцами. Можно и дальше перечислять громадные группы и отдельно тех, кто становился сексотом. Вся эта система и обеспечивает сегодняшний режим еврейской демократии столь же успешно, как предыдущий. Хотя бы потому, что правящий слой все тот же: правящая партия ушла, распустив свои ряды, от ответственности, но не ушла от власти. Это очевидно. Исходя из сказанного, приходится делать выводы и о состоянии дел в патриотическом лагере, в том числе на идеологическом фронте, хотя и неутешительные для романтиков-русаков, но вполне соответствующие реальности.
Надо задуматься над некоторыми вопросами. Все «наши» журналы — «Наш современник», «Москва», «Молодая гвардия» и газеты вроде «Литературной России» были созданы решением ЦК КПСС. Тогда же они приобрели известность как органы патриотически русские. Главные редакторы назначались специальным решением ЦК. Возникает вопрос: почему же тот орган власти, который так успешно доканывал русский народ, разорял русскую деревню, поощрял и организовывал травлю всего русского и исторического, открыл органы русского патриотизма? Внимательно следя за всяким печатным словом, буквально каждым словом, власть пропускала что-то одобрительное по русской истории, вроде рассуждений о величии преподобного Сергия и жалостливые рассказы о погибающей русской деревне.
Если попытаться хоть как-нибудь сносно ответить на такое странное противоречие, то неизбежно придешь, как кажется, к таким выводам. «Там», под вывеской ЦК, скрывалась другая, более высокая по своим историческим и политическим задачам организация, в которой сама КПСС рассматривалась как временная форма правления страной на определенном этапе большой переделки русского народа. Марксизм был вольтерьянством XX века.
«Там» знали законы управления народами и их национальным сознанием. Знали, какой численности та или иная национальная группа, которую надо ввести в свое русло, то есть в русло своих идей под видом национальных. Тот, кто возьмет эти журналы и газеты той поры, тот увидит там славословия и Ленину, и Брежневу. И. конечно, всей КПСС.
Можно, например, вспомнить и роман в «Нашем Современнике» о преп. Сергии Радонежеском Д. Балашова, известного мастера суррогатов по русской истории, написанный в худших традициях губельмановской атеистической пропаганды. По уровню кощунства этот роман можно назвать классикой атеизма. Цитировать его нет никакой возможности. Но именно такого рода «патриотическая» литература и составляла главное содержание этих «русских», вернее русско-интернациональных органов печати, созданных на Старой Площади. Понятно и другое. Фальсифицировать через патриотизм, через романы по русской истории религиозные идеалы и провести начала материалистические, чувственные, враждебные христианству, дело легкое и успешное, что мы и видим на примере романов Балашова.
Для идей пантеизма и атеизма, идей, лежащих в основе интеллигентной доктрины всемирной культуры и «человеческой религии», где Мировой Дух выражает себя через всемирную секту «избранного народа», которой может быть и отдельная нация, как у Гегеля, и все еврейство по Талмуду, или слой просвещенных жрецов всех наций, как в масонстве, — «патриотизм» и национальная оболочка, конечно, — сущая находка.
Ведь для того, чтобы всемирная идея «гуманизма и Бесчеловечности, прогресса и демократии» нашла себе дорогу ко всем людям планеты, надо говорить с каждой группой населения в зависимости от ее наклонностей, национальности, языка и культуры и даже в зависимости от степени ее развитости и возраста. Учитывается все, коль скоро идея претендует на всемирность. Но уловить идею в оболочке художественного образа, в тексте романа или повести, музыке или драме достаточно сложно.
Одно дело кричать, что Бога нет, другое дело изобразить симпатичного главного героя, которого выдает полиции дьякон. Одно дело говорить, что все священники были эксплуататорами, другое дело представить под именем исторически жившего русского святого какого-нибудь чувственного похотливца. А если при этом вы еще изобразите Куликову битву в патетических красках и скажите пару прочувственных слов о Великой Руси и ее замечательном народе, да еще и проведете удачно мысль о врожденной революционности русских, и как бы намекнете, что Куликова битва есть только пролог к Октябрьской революции, а освобождение от татар есть лишь прообраз освобождения от помещиков и царя, то вам цены нет! И читатель проглотит под фразами о величии народа и о князе Дмитрии все, что вам нужно. Примерно по этому рецепту зачастую и пекутся романы и повести «патриотического» содержания. Так они пеклись и «Нашим Современником». Пекутся, надо полагать, и теперь в той или иной форме. Подозреваю, что даже и в форме разоблачения жидо-масонов, и в форме борьбы с сионизмом. Это все темы проходные, в смысле открытия канала доверия у читателя, через который легко вводятся в сознание или чаще подсознания глубинные идеи, формирующие саму матрицу сознания и тип мышления, и именно в духе масонства и иудаизма.
На масонской теме необходимо задержаться и внимательно осмотреться. Эта тема в моде. Авторы по большей части подают ее публике в виде захватывающего детектива, обильно снабженного «патриотическими» штампами вроде таких, например: «масоны — враги русского народа», они — обманщики, жулики, обманывающие нас, простодушных, они преступники и шарлатаны.
В таком виде она, эта легенда, явилась нам в качестве замены «агентов це-эр-у», «рыцарей плаща и кинжала», плетущих заговоры против «прогрессивного человечества». Увы! В масонских рядах были и честные русские патриоты, и замечательные писатели, и даже полководцы, но — успокаивают нас — это не страшно. Были-то они там где-то внизу, и, ясное дело, ничего «такого» не знали. Ведь все гнусное происходит наверху, там все тайны всех революций. А внизу можно, это не страшно!
Конечно, после таких слов становится как-то веселее. Но даже самый простодушный читатель чувствует какой-то подвох. Ну, например, что же, и Лейбниц, и Гете, и Ньютон, и даже Фрэнсис Бэкон, — были врагами русского народа? И даже Моцарт? Ну, хорошо, Пушкин был обманут. А вот папенька его, он-то был ведь в высоких градусах, шотландский мастер или выше. Или вот злосчастная для нашего патриотизма фигура Петра I. Как с ней-то быть?
Вот автор многотомного труда Олег Платонов утверждает, что весь вред у нас, на Руси, от западнических идей, от ихнего просветительства. Мы, читатели, доверчиво усвоили эту нехитрую и знакомую до боли мысль: Запад капиталистический разлагается, оттуда же и зараза. Но... напрасно мы успокоились. О.Платонов уже кидает еще одну мысль:
Петр I был хорошим, и потому масоном быть не мог. Ну, раз хороший!.. Все мы с детства усвоили, что Петр тем и велик, что пустил этот Запад в Россию, за то и Пушкиным прославлен. А тут — Петр велик, а западнические идеи плохи. Наплевав на логику, вместе с плодовитым автором двигаемся дальше, постигая происки этих гнусных заговорщиков-масонов. И только мы начинаем движение — новая бомба взрывается в нашем жалком мозгу: просветитель Новиков! Вот фигура из фигур! Все советские авторы поют ему аллилуйю именно как просветителю в западном духе, а то и просто в духе истинного масонства. Благодаря ему русское общество, как читаем мы практически в любом учебнике по истории и литературе, не говоря уж о специальных исследованиях, — узнало о Дидро и Вольтере, Мендельсоне и Франклине. Попутно, добавлю, и о иудейской каббале, а также ее подразделениях на практическую и теоретическую. Узнаем мы также, если заинтересуемся, что Новиков был масоном номер один перед лицом немецких начальников ордена, и благодаря ему масонская литература разошлась по всей России, породив интерес к теософии и каббале, уже никогда более не умиравший в среде интеллигенции. И что же? У автора Платонова Новиков — настоящий патриот! В конце концов начинает казаться, что автор любит таким образом развлекаться, ставя читателя в дурацкое положение и тем забавляясь.
Вот прочтешь, что Кутузов и Суворов никогда не были в масонстве, а через пару десятков страниц узришь сообщение сквозь зубы, что, мол, ну да, были... так это же в молодости! Вот и Вересаев... то же: не был, не состоял, не виновен. Затем — ну был, ну так это же так, случайно... И все страницы многотомных сочинений Платонова представляют собой какой-то диалог прокурора с адвокатом, но в одном лице: самого автора. Читателю же остается только выслушивать то обвинительный приговор, то оправдательный'.
Все это было бы, впрочем, мелочевкой литературной посредственности, созданием ума примитивного, но хорошо усвоившего вкусы неприхотливой публики, если бы не то, что под видом разоблачения масонства идет проповедь именно его идей и принципов.
