Никто особенно не жалел леди Рочфорд. Эта высохшая женщина была совсем не похожа на очаровательную молодую королеву. Джейн поднялась на эшафот как пилигрим, который после долгого путешествия достиг наконец конца своего пути.
Она обратилась к смотревшей на нее толпе и сказала, что не виновна в преступлении, за которое несет это скорбное наказание. Но наказания она все же заслуживает, ибо способствовала смерти своего мужа, ложно обвинив его в любовной связи с его сестрой, Анной Болейн. Она была почти в экзальтации, когда положила голову на плаху.
– Она сумасшедшая, – шептались в толпе. – Только сумасшедшая может умирать с такой радостью.
Джейн улыбалась, когда палач отрубил ей голову и кровь ее полилась, смешиваясь с кровью убитой королевы.
Король в своем дворце в Гринвиче стоял и смотрел на реку. Он чувствовал себя одиноким и нелюбимым. Он потерял Катерину. Ее обезглавленное тело было похоронено рядом с телом той женщины, которую он тоже любил и которую убил так же, как убил Катерину.
Он был испуган. Отныне он всегда будет испуган. Призраки ворвутся в его жизнь – мириады призраков всех тех мужчин и женщин, кровь которых была пролита по его приказу. Их было так много, что он даже не помнит всех, хотя в их числе были и те, кого он никогда не сможет забыть. Бекингем, Уолси, Мор, Фишер, Монтегю, Эксетер, старая графиня Солсбери, Кромвель… Он мог сказать своей совести, что уничтожил этих людей на благо Англии. Но были и другие, о которых он всеми силами старался забыть – Вестон, Бриртон, Норрис, Смитон, Дерхэм, Калпеппер, Джордж Болейн, Катерина… и Анна.
Он думал об Анне, которую когда-то любил так страстно. Он никогда никого не любил так, как любил Анну. И никогда никого не полюбит. Потому что его любовь к Катерине была любовью старого себялюбивого человека, покончившего с любовными похождениями. Любовь же его к Анне была полна увлекательной охоты и страстного желания обладать ею, нежности, романтики и мечтаний об идиллии.
Он услышал, что кто-то подошел к нему. Его волосы встали дыбом от страха, лоб взмок. Ему показалось, что рядом с ним стоит Анна. Посмотрев снова, он понял, что это видение, порожденное его полным вины разумом убийцы, потому что рядом с ним стояла не Анна, а его дочь. Она очень часто напоминала ему свою мать. Он любил ее больше всех остальных своих детей. Она была очень на него похожа. Но она была похожа и на свою мать. Иногда она выводила его из себя, но и ее мать делала то же самое, но он любил ее. Он любил Елизавету, ярко-рыжую, отважную, вспыльчивую девушку. Она никогда не будет чернобровой красавицей, какой была ее мать. Она была рыжей, как отец. Его вдруг охватил гнев. Почему, почему она не родилась мальчиком?..
Она не сказала ему ни слова – просто молча стояла рядом. Внимание ее привлек большой корабль, самый большой из всех его кораблей, плывший по реке. Она смотрела на него круглыми от восхищения глазами. Он почувствовал гордость, и его еще больше потянуло к ней, потому что она восхищалась кораблем, который был построен по его приказанию.
Глядя на этот корабль, он повеселел. Ему нужно было как-то подбодрить себя. Он был обеспокоен. Думать, что видишь привидение, было довольно волнительно для человека с такими глубоко укоренившимися предрассудками. И он стал думать, кто же он такой, этот Генрих, король Англии, который всегда казался ему таким могущественным и благочестивым.
Он был великим королем, он многое сделал для Англии, потому что сам был Англией. Но он также был убийцей – он признавал это время от времени. Он признавал это и теперь, стоя рядом с дочерью Анны и глядя на реку. Он убил Анну, которую любил больше всех. Он убил Катерину – и ее тоже любил. Но он стал строить великую Англию, потому что Англия и он – это одно целое.
Он думал об этой земле, которую очень любил, об апрельском солнце и о слабом душистом дожде, о полях и холмах, покрытых дикими цветами, и о реке, текущей мимо его дворцов к морю. Его страна больше не была просто островом у берегов Континента, Европы – это была страна, которая становилась могущественной и обещала увеличить свое могущество. И это сделал он, потому что крушил все преграды, стоявшие у него на пути. А он был Англией.
Он думал о прожитых годах, обагренных пролитой кровью. Уэльс был побежден, и несколько недель назад он присвоил себе титул короля Ирландии. Он планировал женить своего сына Эдуарда на шотландской принцессе. Когда он стремился заполучить богатства, богаче становилась Англия. Он присоединит все эти острова к Англии, а потом…
Он хотел сделать Англию великой. Он хотел, чтобы народ его, вспоминая о том времени, когда он царствовал, вспомнил не о крови, пролитой мучениками, а о величии и славе Англии.
Он мечтал. Он видел свои великолепные корабли. Он превратил свой флот в настоящее чудо. Он думал о завоевании Франции, но не смог сделать этого. Франция была могущественной страной, и очень много английской крови уже пролилось на ее земле. Но есть еще другие земли. Люди плавали на кораблях из Испании и Португалии и находили все новые земли. Папа провел линию от полюса до полюса и сказал, что все земли, открытые к востоку от этой линии, принадлежат Португалии, а к западу – Испании. Но у Англии были лучшие корабли в мире, а значит, эти земли должны принадлежать Англии. Выходит, снова война? Он боялся пролить кровь английских подданных – это ослабило бы Англию и самого Генриха, потому что он, с тех пор как Уолси оставил его и он стал править Англией единолично, никогда не забывал, что Англия – это Генрих.
Англичане не будут проливать свою кровь, это не способ достичь величия. Что если через несколько поколений Англия займет место Испании? Он ненавидел Испанию так же сильно, как любил Англию. Что если английские корабли будут торговать с новыми землями вместо того, чтобы воевать и грабить их и силой обращать в свою веру? У него есть корабли… Если бы Испания стала слабой… Какое будущее для Англии!
Он думал о своем бледном, тщедушном сыне. Нет, только сын Анны мог бы осуществить эти его мечты. Он посмотрел на дочь Анны, такую живую, такую любознательную. Она так много взяла от него и от Анны.
О, Анна, почему ты не родила мне сына? Почему эта девочка не мальчик?..
Что может дать этот ученый Эдуард Англии? Разве он сможет сделать то, что сделала бы эта девочка, если была бы мальчиком? Он смотрел на ее раскрасневшееся лицо, на ее сверкающие глаза, следившие за кораблем, на ее решительный профиль. Но все это чепуха. Она девочка!
Величие его мыслей пугало его. Мысли его снова спутались. Он был стариком с дурным характером, у него сильно болела нога, он был очень одинок, потому что только что убил свою молодую жену, чья юность и красота были для него теплым и сверкающим пламенем, согревавшим его старое тело.
