– Одна, сэр. Почему вы удивляетесь?
– Заросли – не очень подходящее место для таких прогулок. Впрочем, вы мне как-то говорили, что вам нравятся прогулки в одиночестве.
– Вам они тоже как будто нравятся, мистер Джеральд. Только вряд ли вы страдаете от одиночества... Не так ли?
– Я езжу один именно потому, что люблю одиночество. К сожалению, мне приходится жить в гостинице. Там настолько шумно, что и здоровому человеку тяжело,– а я это особенно остро чувствую. Поэтому прогулка верхом по этим тихим местам доставляет мне несказанное наслаждение. Прохладная тень акаций и ветерок, неутомимо играющий веерообразной листвой, могут восстановить силы даже умирающего. Вы не находите?
– Вам лучше судить об этом,– смущенно ответила Луиза.–Ведь вы так часто посещаете эти места...
– Часто! Я только второй раз проезжаю здесь, с тех пор как снова смог сесть в седло... Но, простите, мисс Пойндекстер... откуда вы знаете, что я проезжал здесь?
– Ах,– ответила Луиза, краснея и бледнея,– я не могла не заметить этого! Я привыкла проводить большую часть дня на асотее. Там так приятно – чудесный вид, и особенно хорошо по утрам, когда дует прохладный ветерок и пение птиц доносится со всех сторон из сада... С нашей крыши далеко видна эта дорога. И я видела вас, когда вы проезжали мимо, то есть пока вы не скрылись под тенью акаций.
– Значит, вы видели меня? – сказал Морис, смутившись. Но его смущение было вызвано не ее последней фразой, которой он просто не понял: он вспомнил, как смотрел на асиенду, остановившись за рощицей.
– Ну конечно. Ведь дорога проходит в шестистах ярдах от нашего дома. Я даже смогла разглядеть ту сеньориту, которая проезжала здесь верхом, хотя ее лошадь не так заметна, как ваша. Я видела, как она искусно набросила лассо на шею бедной маленькой антилопы, и сразу догадалась, что это та самая молодая девушка, о талантах которой вы мне так любезно рассказывали.
– Исидора?
– Исидора!
– Ах, да! Она ведь здесь гостила некоторое время.
– И была очень внимательна к мистеру Джеральду?
– Да, вы правы, она действительно была очень добра, хотя я еще не имел возможности поблагодарить ее. Несмотря на ее дружеское отношение ко мне, она ненавидит нас, иностранцев-захватчиков, и никогда не согласилась бы переступить порог гостиницы мистера Обердофера.
– В самом деле? Наверно, она предпочитает видеться с вами под тенью акаций?
– Я совсем не видел ее – во всяком случае, уже много месяцев – и, вероятно, не увижу еще долго: она вернулась домой на Рио-Гранде.
– Это правда, мистер Джеральд? Вы не видели ее с тех пор... Она уехала от своего дяди?
– Да, она уехала! – ответил Морис с удивлением.-Конечно, я ее не видел и узнал, что она здесь гостила, только потому, что, пока я лежал, она присылала мне всякие лакомства, которые, по правде сказать, были очень кстати. Кухня гостиницы Обердофера не заслуживает особых похвал, да и его отношение ко мне оставляет желать лучшего. Донья Исидора, надо сказать, очень щедро отблагодарила меня за ту маленькую услугу, которую я ей когда-то оказал.
– Услугу? Можно спросить, какую, мистер Джеральд?
– Конечно. Это вышло случайно. Мне посчастливилось однажды вырвать донью Исидору из рук индейцев – Дикого Кота и его соплеменников, семинолов. Они напали на нее, когда она ехала от Рио-Гранде к берегам Леоны навестить своего дядю, дона Сильвио Мартинеса,– вон там виднеется его дом. Негодяи были пьяны, и ей угрожала если не смерть, то во всяком случае большая опасность. Бедняжке было бы очень трудно ускользнуть от них, если бы я не подоспел вовремя.
– Это вы называете маленькой услугой? Вы очень скромны, мистер Джеральд. Если бы я попала в подобное положение и кто-нибудь спас меня, то...
– Чем бы вы отплатили ему? – спросил мустангер с волнением.
– Я полюбила бы его,– быстро ответила Луиза.
– Если это так,–прошептал Морис, наклонишпись к Луизе,-я отдал бы полжизни, чтобы увидеть вас в руках Дикого Кота и его пьяных товарищей, и еще полжизни, чтобы спасти вас от них!
– Это правда, Морис Джеральд? Не шутите–ведь я не ребенок. Я хочу знать правду! Скажите, вы искренни со мной?
– Поверьте мне, это правда!
Луиза Пойндекстер приподнялась в стременах и положила руку на плечо мустангера. Отвечая на его поцелуй, она горячо прошептала:
– Я люблю тебя!
Глава XXVIII. ОТНЯТОЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ
С тех пор как в Техасе появились англосаксонские переселенцы,– можно даже сказать, со времени колонизации Техаса потомками конквистадоров, что случилось на столетие раньше,– самым важным для ее жителей были отношения с индейцами.
Были ли индейцы, законные хозяева страны, в состоянии войны с переселенцами или же с ними удавалось заключить перемирие–все равно они оставались постоянной темой разговоров. В первом случае толковали о нависшей опасности, во втором – обсуждался вопрос, надолго ли краснокожие вожди решили закопать свои томагавки[54].
Эта тема обсуждалась везде и всюду – за завтраком, обедом или ужином. В асиенде ли плантатора или же в лачуге охотников слова «медведь», «пума», «пекари»[55] произносились реже и с меньшим страхом, чем слово «индеец». Индейцами в Техасе пугали детей, но и родители боялись их не меньше.
Даже высокие каменные стены Каса-дель-Корво, делавшие асиенду похожей на крепость, не избавили ее обитателей от страхов, волновавших население всей пограничной полосы.
До сих пор семья Пойндекстера имела лишь слабое представление об индейцах, и то только понаслышке; но день за днем она все больше узнавала о «грозе здешних мест».
Они уже начинали верить, что эта опасность не простая выдумка; а если кто-нибудь еще сомневался, то письмо от майора, коменданта форта, присланное недели через две после пикника, должно было рассеять последние сомнения.
Письмо привез конный стрелок рано утром. Оно было вручено плантатору, когда тот садился за сервированный для завтрака стол, вокруг которого уже собралась вся его семья: дочь Луиза, сын Генри и племянник Кассий Колхаун.
– Поразительные новости! – воскликнул Пойндекстер, быстро пробежав глазами бумагу.– И весьма неприятные, если это правда. Но раз майор так уверен, сомневаться ее приходится.
– Неприятные новости, папа? – спросила дочь, сильно покраснев, а сама подумала: «Что мог майор написать? Я встретила его вчера в зарослях. Он видел меня с... Неужели об этом? Боже, если отец узнает!..»
– «Команчи на тропе войны» – вот что пишет майор,-сказал Пойндекстер.
