— Нисколько не сомневаюсь, что их наняли эти расты из Черсонана. Но скоро наши планы будут готовы, и тогда…
Царица не закончила фразы. А я только-только навострил уши: разговор выходил за рамки светской болтовни и начинал касаться вещей, небезынтересных для меня. Черсонан был весьма могущественным городом-государством, владения которого граничили с Хикландуном. Как и следовало ожидать, между ними происходили постоянные трения. Но, прежде чем Орпус успел сказать ещё что-либо важное, в ушах у нас засвистел град стрел и произошла внезапная и совершенно неожиданная бойня.
В тот же миг на нас набросился отряд бойцов в темных одеждах. В следующую секунду я мог думать лишь о том, как бы отбиться.
— Держитесь! — проревел хикдар и, вскрикнув, упал с метровой стрелой в груди. Еще одна стрела просвистела мимо меня и вонзилась в спину телохранителю, который повернулся навстречу убийцам. Хуан орал что-то нечленораздельное и тащил царицу за рукав. В розовом сиянии бледное лицо царицы вдруг показалось мне осунувшимся и больным, хотя не утратило прежней силы и твердости. По уголкам накрашенного рта залегли резкие складки, похожие на скобки. С неожиданной остротой я понял, какое бремя она несла на своих плечах, как безоговорочно и непреклонно выполняла то, что считала своим долгом.
И тут — нападающие, наверно, сочли это нашим смертным приговором — с неба свалилась туча всадников на импитерах и, пронесясь над обнесенной стенами лестницей, стремительно обрушилась на нас, словно атакующий чункра.
Если мы хотим выбраться отсюда живыми, нельзя терять ни секунды. Хуан все ещё не мог заставить царицу сдвинуться с места. Она стояла в своем тяжелом парчовом платье, выпрямившись во весь рост. Телохранители вокруг неё падали один за другим. Становилось совершенно очевидным, что ночные налетчики задумали это нападение ради её похищения.
— Царица! — заорал кто-то.
— Насмерть! — вызывающе выкрикнули в ответ телохранители.
Маленький меч Хуана так и мелькал. Юноша оказался куда более опытным воином, чем я думал. Мой меч, показавшийся вдруг неуклюжим в благопристойной компании изящных тонких клинков, тем не менее смел трех нападавших, отсекая им головы и руки. Но врагов было слишком много и они теснили меня. Вскоре мы с Хуаном оказались отрезаны от остальных и прижаты к стене, ограждающей лестницу. Царица возвышалась у нас за спинами.
Я чувствовал себя зажатым, ограниченным в пространстве и загнанным в угол. Давно уж я не пользовался рапирой и мэнгошем как парой — джиктаром и хакдаром, — а все преимущества длинного меча пропадали для меня втуне.
— Мы должны прорваться и добраться до корходрома! — крикнул я Хуану. Если бы только здесь был Сег! Я свалил воина, пытавшегося пырнуть меня мечом, не задумываясь увернувшись от сверкающего острия. Эти навыки давно вошли в мою плоть и кровь. — Ты должен заставить царицу…
— Им никогда не взять меня живой, — в руке царицы сверкнул кинжал, усыпанный самоцветами, но при этом острый как игла.
Я знал, этот кинжал вонзится ей в сердце, когда она поймет, что конец неизбежен. И почему-то — это было как-то связано с моими муками из-за Делии — испытал странное чувство возмущения тем, что ещё одна прекрасная женщина должна умереть.
Я прыгнул вперед, описывая мечом широкие круги, как это делают члены клана Виктрик; правда, они орудуют не мечами, а секирами типа викингских. Мне удалось расчистить путь к отступлению, оставив на земле страшно изрубленные тела и отсеченные головы моих противников. Двигаясь теперь крайне стремительно даже для меня, я подхватил царицу левой рукой и буквально сунул себе подмышку. Она настолько опешила, что даже не сопротивлялась.
— За мной! — гаркнул я, обращаясь к Хуану, и мы во весь дух понеслись вверх по лестнице.
Двух, трех, четырех убийц в темных одеждах я уложил уже на бегу. Мое дыхание снова стало равномерным и ритмичным. Сейчас меня остановило бы только одно — стрела в спину. Хотя, пожалуй, нет: я был настолько обхвачен гневом, что сумел бы подняться по лестнице, к видневшимся наверху дверям корходрома, даже если бы мне всадили в спину полный колчан стрел.
Мы только успели добраться до этих сводчатых дверей, когда мимо прошмыгнула какая-то фигура, и двери начали закрываться. Еще несколько секунд — и их захлопнут прямо у нас перед носом. А звериный рев, стремительный топот и лязг стали ниже по лестнице красноречиво говорили о том, какая участь ожидает нас там.
Издав бешенный, атавистический крик ярости, я взлетел по последнему маршу, врезался плечом в смыкающиеся створки и со всей силы навалился на них.
Изнутри кто-то испуганно взвизгнул, а затем мы проникли внутрь, и Нат-корховод и трое-четверо его рабов снова отчаянно надавили на туго закрывающиеся двери. Хуан бросился им помогать.
— Да поставь же ты меня, болван здоровенный!
Я совершенно забыл про царицу, которую все ещё прижимал подмышкой. Не успел я поставить её на ноги, как она скомандовала самым повелительным тоном:
— Засов, болваны! Задвиньте засов! Ей Хло-Хли, живей!
Нат-корховод прыгал вокруг нас и рыдал, ломая руки:
— Мои прекрасные корхи! Эти варвары заберут их всех или убьют! О, мои летающие чудеса небес!
— Прекрати кулдыкать, крамф, а не то уши обкорнаю!
Нат закивал и рассыпался перед царицей в поклонах. В это время мы, напрягая все силы, пытались закрыть двери. Наши ноги скользили по мозаичным плитам, дыхание комом вставало в горле.
В щель между створок просунулись кремневые наконечники копий, потом пролетело несколько стрел. Мы слышали снаружи крики, кто-то резким, как щелканье бича, голосом отдавал приказы. Варвары по-звериному кряхтели, пытаясь распахнуть двери. Корхи позади нас беспокойно зашелестели крыльями, издавая громкие щебечущие звуки с присвистом. В воздухе разнесся странный запах пыли и перьев. Я посмотрел вверх. Задолго до того как мы сможем отковать какого-нибудь корха и открыть частично раздвигающиеся потолочные створки, убийцы добьются своего.
Мы с Хуаном ринулись к дверям. Царица Лила стояла позади нас, высокая и величественная. Ее расшитое платье отвесно ниспадало до пола, лицо отливало восковой бледностью, как свеча, поставленная по обету. Свет факелов на стенных подставках отражался на кинжале в её руке и, дробясь, заливал сцену странными и тревожными цветами.
— С этой лестницы убрали защитную проволоку, — произнесла она. Голос её был резок и тверд, как клинок фальшона. — Убийцы устроили засаду и поджидали нас. Ох, Орпус, несчастный ты человек! Если ты уцелел, то лучше уж тебе погибнуть!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
