– Да не собираюсь я горло резать, – с досадой произнес Ярополк. – Это я – к тому, что Владимиру у меня больше веры, чем тестю Варяжки. Так что все договорено. И решено. Завтра еду в Киев.
– Я не хочу тебя отпускать! – Наталия прижалась к нему крепко, обняла… Будто и впрямь могла удержать.
– Коли так… Хочешь – вместе поедем? – неожиданно предложил Ярополк. – Пусть видит Владимир, как я ему доверяю.
– Хочу! – не задумываясь, ответила Наталия.
Ехать в Киев страшно. Но еще страшней – остаться в голодающей Родне без мужа. Без защиты… Каждый час ждать: не принесут ли страшную весть?
А убьют Ярополка – ей ведь тоже не жить. Она ребенка его носит. Сына.
Наталья была твердо уверена: будет сын. Так ей привиделось в молитвенном бдении. Если будет…
– Не езди, княже! – в последний раз, уже у самых ворот, попросил Варяжко. – Давай сделаем по-моему. Выйдем сейчас из ворот – и ударим. Малой дружиной пробьемся в Степь. Хан Илдэй нас укроет. За золото купим печенежских воев, нурманов тех же. Я отца о помощи попрошу – он за Роговолта на Владимира в обиде. Тысяча природных варягов, десять тысяч степняков… Уйдем, княже! Сейчас уйдем! Другого раза не будет!
– Нет! – не колеблясь, ответил Ярополк. – Мы едем в Киев. Ты, если хочешь, – уходи в Степь. Когда я уеду, Сигурд осаду снимет. Вои его с нами в Киев пойдут. Тебе никто не помешает.
– Не хочешь в Степь, тогда позволь хоть с тобой поехать! – почти жалобно попросил Варяжко.
– Нет, – покачал головой князь. – Родню на тебя оставляю. Всех, кто жив остался. Позаботься о них! – Надел на голову золоченый княжеский шлем и крикнул властно: – Отпирайте ворота! Я иду!
По ту сторону ворот его ждали. Нурманы Сигурда и конные гридни Владимира. Числом – не менее двух тысяч.
Не успел Ярополк выехать – и сразу оказался в окружении врагов.
Екнуло сердце: сейчас налетят, порубят. Сотни полторы изможденных голодом дружинников на отощавших конях – не защитят. Не за себя испугался – за Наталию. Что с ней будет?
Но – обошлось.
Никто не напал. Сигурд был вежлив. Предложил перекусить перед дорогой.
Князь хотел отказаться, но вовремя вспомнил о своих голодных гриднях – и согласился.
В шатре нурманского ярла князя усадили на почетное место. Княгиню – одесную. Сигурд сам поднес рог с медовым вином. Себе налил из того же кувшина: чтоб не думал Ярополк, что вино может быть отравлено.
Кушали дичь, рыбку, рассыпчатую кашу. Сигурд извинялся за простое угощение, а князь с княжной уж и забыли, какова на вкус свежатина.
Сигурд представил племянника: мол, сын конунга и будущий конунг Нурланда.
Ярополк покивал благодушно. Вспомнил, что сам стал князем едва ли не в те же года, что и племянник Сигурда.
Покушав, сели на коней и отправились дальше. Как-то так вышло, что дружинников от Ярополка оттеснили. Теперь вокруг него ехали люди Сигурда. И сам Сигурд.
Так, тесным строем, уже под вечер, они и въехали в Киев. В воротах стояли люди Владимира. Ярополка никто не встречал, никто не приветствовал. Город казался чужим.
Но не разграбленным. Это радовало.
На Горе стражу несли тоже люди Владимира. Ни одного знакомого лица.
В Детинце Ярополка встретил Блуд. Радостный, возбужденный. Сказал, что Владимира нынче в Детинце нет, и вернется поздно. Однако это не страшно. Переговоры братьев вполне подождут до утра. А князю с княгиней неплохо бы передохнуть с дороги.
Ярополка с княгиней проводили в терем. В княжьи покои. То, что Владимир не занял их, а оставил брату, показалось Ярополку важным знаком и так ему понравилось, что он не стал настаивать, чтобы стражу у дверей несли его дружинники. Он лишь спросил: хорошо ли устроят его гридней? Блуд заверил, что очень хорошо. Пусть Ярополк не беспокоится.
И Ярополк послушно отринул тревоги. Он надеялся на лучшее и благодарил Бога. Хотел пойти помолиться в домашнюю церковь, но оказалось, что оставленные на страже свеи не разумеют правильных слов, а их языка Ярополк не знал. Свеи же дали понять, что выпускать Ярополка из покоев не велено. Тот, что потолковей, знаками показал: для его, Ярополка, безопасности. Мало ли… Обидит его кто-нибудь по незнанию. Нехорошо выйдет. А князь со стражников спросит.
По крайней мере так истолковал жесты свея Ярополк. То, что его не выпускают, не очень обеспокоило князя. Меч у него не отняли, говорили вежливо, с почтением.
Ночь прошла спокойно.
* * *
Весть о том, что Ярополк – в Киеве, принес Славка. Услышал, как болтали об этом Дагмаровы свеи в харчевне. От них же Славка узнал, что Ярополк приехал без дружины. Но зато – с княгиней. На переговоры.
– Слышь, братец, а ты ничего не перепутал? – усомнился Артём.
Ярополк сидел в Родне уже десять месяцев, а это означало, что выковырять его оттуда Владимиру не по силам. Еще Артёму было известно, что многие из нурманских вождей настроены покинуть Гардарику и двигаться дальше, в Византию. Там на воинов-чужеземцев всегда был хороший спрос. Держало их только то, что Владимир не спешил расплачиваться с союзниками. Понимал: такие, как ярл Торкель, получив деньги, тут же уйдут. И хорошо, если не разграбят что-нибудь напоследок. А пока жив Ярополк, отпускать нурманов Владимиру – не с руки. Далеко не все в Киеве желали его – князем. Многие склонялись к тому, что под Ярополком – привольнее. Тем более Ярополк был – свой, а Владимир, хоть и сын Святослава, а все равно чужой, новгородский. Не нравилось и то, что купцы новгородские теперь шли впереди киевских. И в караванах, уходивших вниз по Днепру, теперь было больше северян, чем южан.
Владимир как мог старался не раздражать Киев. Он даже христиан почти не утеснил. Опасался бунта. Пока в Родне сидит Ярополк, пусть – в осаде, но живой, Киеву есть из кого выбирать.
– Ничего я не перепутал! – заявил Славка. – Сам приехал. И княгиню привез. Не веришь – проверяй!
– Точно – на переговоры? – усомнился Артём. Может – пленником?
– Вроде нет. Свеи говорили: он при оружии ехал. На переговоры.
– Дурень! – сердито сказал Артём. – Какие переговоры могут быть у кота с мышью!
– Дурень, – согласился с сыном Сергей. – Владимир его уберет.
– Думаешь, отправит куда-нибудь в дальнее княжество? – с сомнением произнес Артём.
– Нет. Совсем уберет. Пока Ярополк жив, Киев может выбирать между ним и Владимиром. Владимиру это ни к чему.
Артём это и сам знал.
– Что же делать?
– А что можно сделать? – задумчиво произнес Сергей. – И нужно ли?
– Я так не могу, отец, – серьезно произнес Артём. – Один раз я его оставил… но теперь…
– Надо собрать наших, – предложил Славка. – Надо дать знать Киеву, что Ярополк вернулся. Соберем старую дружину, пойдем в Детинец. Пусть видит Владимир: мы – за Ярополка! Надоели уж его нурманы и новгородцы. Наглые! Ведут себя будто мечом город взяли! Зря мы с тобой, брат, к Владимиру в дружину не пошли. Сейчас бы точно знали, что да как. Верно, бать?
– Не верно, – покачал головой Сергей. – И ходить в терем я бы тебе, Артём, не советовал. Ничем ты Ярополку не поможешь. А если соберешь воев – за него драться, то только людей погубишь. С Владимиром надо было драться, когда он у стен наших стоял. Теперь – поздно. Не быть больше Ярополку князем киевским.
Уговорил Сергей сыновей. Почти уговорил. Но тут в ворота его подворья постучал нежданный гость. Варяжко.
– Сбежал я, – мрачно сообщил исхудавший и осунувшийся Варяжко. – Из Родни. Ярополк меня с собой не взял, так я со стены спустился, через нурманский стан прошел.
– Трудно было? – поинтересовался Славка.
– Трудновато. Это потому что – днем. Ночью через такие дозоры отару овец провести можно. Да я и днем просочился. Коня увел и наших, что с князем пошли, догнал. Князя у них уже забрали. А что делать? Нурманов – десятеро на одного. С нашими гриднями я в Киев и пришел. Что воевода – не сказался.
– А дальше? – спросил Славка.
– Дальше – в Детинец пришли. Князя – в терем, а нас в дружинном доме заперли. Никому никуда. Сразу предупредили: кто захочет уйти, дальше дверей не уйдет.
– А как же ты ушел? – спросил Славка.
– Да примерно как ты в Полоцке, – усмехнулся Варяжко. – По нужде попросился, да караульщиков своих, нурманских отроков, в нужник и спустил.
– Убил? – уточнил Славка.
Варяжко покачал головой:
– Убил бы – их бы хватились. А так… Я их в ту дыру спихнул, откуда дерьмо вычерпывают. Да только жаловаться они вряд ли побегут.
– Почему так думаешь? – спросил Славка.
– Потому что – видел. Они, как вылезли, тревогу поднимать не стали, а сразу к колодцу – отмываться. Это, парень, дело такое: от дерьма-то отмыться можно, а от этакой славы – никогда. Сам подумай, что будет, если они все как есть расскажут. С какими прозвищами им потом до конца дней ходить?
– Молодец! – похвалил Сергей. – Соображаешь! А теперь поведай нам: для чего Ярополк в Киев явился? Что ему в Родне не сиделось?
