— Как считаешь, у меня есть талант? — нерешительно спросил я, слегка тряхнув его за плечо.
— Ещё какой! Ты просто его пока не осознал. Вернее, он ещё не заполнил тебя в достаточной степени. Портал в Едином Поле открыт только на четверть. Эта твоя первая вещь, — только разминка перед настоящей серьёзной книгой. У тебя всё впереди. Тренируйся, извращайся, фантазируй, сомневайся, думай, мечись. А мне, к сожалению, пора. Столько дел, ты не представляешь! Свидимся ещё как-нибудь! — БОГ опрокинул внутрь себя очередную рюмку водки, закусил её, постанывая, малосольным огурчиком, почмокал губами, потом допил пиво, с наслаждением пососал плавник воблы, затем с сожалением и с некоторым сомнением посмотрел на великолепную грудь дамы за соседним столиком, вздохнул и нехотя встал.
— В конце этого великолепного вечера открою тебе один страшный секрет!
— Какой!? — я вскочил и затаил дыхание.
— Мир не возник из какой-то дурацкой гипотетической точки. Не верь бреду, якобы, учёных мужей! Они все идиоты! Вначале было всё-таки СЛОВО! — ОН улыбнулся, хлопнул меня по плечу и растаял в воздухе.
Я некоторое время постоял с открытым ртом среди сизого дыма и гула голосов, а потом упал на стул, налил себе полную рюмку водки, жадно её выпил и задумался. «Вначале было всё-таки СЛОВО!». Это надо же!
Да, однако, какая интересная жизнь у этого вечного, великого и бесконечного… А возможно, что он только иногда делает вид, что она интересна. Чёрт его знает…
КНИГА ВТОРАЯ. «ТЕРНИИ»
Предписано вам сражение, а оно ненавистно для вас…
Пусть жалок раб в селении глухом,Далёком от тебя, как своды неба эти!Но если женщина небес грустит о нём, —Я вижу в этом знак, что стоит жить на свете!
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. «ТЁМНОЕ ОЗЕРО»
Обуздать желания — всё равно, что остановить реку.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Гляжу на простор.Где цветы, где красные листья?Ничего не осталось.Рыбачий приют у залива…Тёмный осенний вечер.
Весь мир был серым, мрачным и неуютным. Небо, вода, земля и горы, закутанные в холодную мутную дымку, беспощадно нивелировались ею и безнадёжно теряли свою первозданную сущность и индивидуальность.
Раннее осеннее утро подобно стареющей женщине без макияжа: кожа на лице ночью несколько отдохнула от перипетий вчерашнего напряжённого рабочего дня, или просто — дня, или бурного или спокойного, но всё равно скучного и бессмысленного, вечера. Она разгладилась, но не совсем и не до конца, как это бывает в молодости. О, как надоело искусственно скрывать мешки под глазами, лёгкие морщинки и глубокие складки на лице и шее! Как вообще всё надоело! Но надо сохранять форму тела и души, любыми способами, из последних сил, изо дня в день! Надо, надо, надо…
Косметика творит чудеса. Вот только что в зеркале отражалось нечто серое, рыхлое, отёчное, пигментированное, помятое, а прошло всего два-три десятка минут, и это нечто превратилось вдруг во что-то довольно приятное, гладкое, симпатичное и вполне удобоваримое для самого взыскательного взгляда.
К чему я это? Ах, да! Так и ненастное осеннее утро… Вот только что оно было одним, — совершенно нерадостным, неуютным, расплывчатым, сырым и мутно-туманным, скованным холодом ночи, а потом, через каких-то пару часов вдруг становится другим. Ветер, словно волшебной кисточкой, решительно разгоняет и истончает плотные серые облака, размазывая их по непонятно откуда взявшемуся синему и свежему небу. Солнечные лучи-тампоны, припорошенные тёплой золотистой пудрой, даруемые светилом, всё выше поднимающимся над миром, впитывают в себя маслянисто-влажный и мутный туман. Всё вокруг постепенно окрашивается в радующие глаза цвета: голубой, зелёный, жёлтый, красный, синий, оранжевый, фиолетовый, рождающие массу самых разнообразных и неожиданных оттенков.
Все эти мысли пришли в мою голову тогда, когда я задумчиво и с огромным наслаждением созерцал трансформирующиеся на глазах небо, горы и глубокие воды славного, древнего, воспетого в легендах и поэмах Тёмного Озера Первой Провинции Первого Острова.
Мои философские, неторопливые и томные размышления, родившиеся в голове совершенно неожиданно, непринуждённо, легко и ненавязчиво очень быстро покинули её, когда я вдруг услышал громкий и отчаянный крик ШЕВАЛЬЕ:
— Клюёт, клюёт, не зевайте, подсекайте же, чёрт возьми, Сир!
Я непроизвольно ускорился, вскочил, резко вскинул удочку, до этого мирно лежащую передо мною на берегу и частично погружённую в воду. Сделал я это, по-видимому, слишком быстро, так как конец её обломился и вместе с леской и бьющейся на крючке огромной, отливающей всеми цветами радуги, рыбиной, с укоризненным всплеском ушёл под воду.
— Ах, Сир! Первый клёв, ну разве так можно!? — раздосадовано и возбуждённо произнёс ШЕВАЛЬЕ, стоявший на берегу в камышах, в нескольких шагах от меня, а потом, успокоившись, добавил. — Вы уж простите меня за резкость, Ваше Величество, но понимаете, рыбалка — этот такое дело…
— Ничего, ничего… Всё прекрасно понимаю. Вам я готов простить многое, сударь. Это вы меня извините. Замечтался, знаете ли… Какая вокруг красота, как я рад, наконец, очутиться на берегу этого великолепного озера! — весело ответил я. — Ничего, клёв только начинается. На уху, думаю, наловим. Вот только мне бы удочку…
— Удочку Его Величеству! — звонко крикнул юноша.
В густых зарослях можжевельника невдалеке от нас возникло суетливое движение. Вскоре оттуда вынырнул дюжий Гвардеец, облачённый в лёгкие доспехи. В своих ручищах он бережно держал длинную крепкую удочку.
— Спасибо, дружище.
— Рад стараться, Ваше Величество! — рявкнул воин и через несколько секунд бесследно растворился в зарослях.
— ШЕВАЛЬЕ, — с интересом спросил я. — А какова глубина этого чудного озера? Что-то подсказывает мне, что она довольно значительна. Не зря озеро зовётся Тёмным. Такая вода бывает только в глубоководных водоёмах, а ещё в больших старых болотах: чёрная, прозрачная, тяжёлая, плотная. Мне это озеро чем-то напоминает Байкал.
— Где находится Байкал, Сир?
— В чужой, далёкой и загадочной стране. В Сибири… «Славное море, священный Байкал!». Бог с ним, с Байкалом… Вернёмся к нашему озеру. Странное какое-то название у него, я бы сказал, мистическое.
— Вы совершенно правы, Сир. Озеро действительно довольно странное, непонятное. Оно очень глубокое, имеет только ему присущий цвет. В его глубинах и над ним периодически происходят самые непонятные явления.
