Однако монах в последний миг отскочил в сторону, поэтому стрела, пролетев мимо, вонзилась в землю. Монах несся наперерез Огру, но тому все же удалось миновать опасность и благополучно избежать удара. Впрочем, позади Эспера теперь остался Стивен, к которому уже приближался раненый бандит. Несмотря на то что тот истекал кровью, казалось, это не слишком отражалось на его действиях. К счастью, его внимание было целиком поглощено юношей, поэтому Огра монах заметил только в тот момент, когда копыта размозжили ему челюсть.
Вновь развернув коня, Эспер наложил на тетиву последнюю стрелу и спешился.
– Огр, вперед! – приказал он жеребцу.
Конь поскакал ко второму монаху, который замер, словно завороженный. Это дало Эсперу возможность прицелиться и всадить стрелу прямо ему в грудь.
Завертевшись от полученного удара, монах все же умудрился избежать столкновения с конем и ринулся в сторону Эспера. Изрыгая отборные проклятия, лесничий, наклонившись к мертвому бандиту, выхватил у него из руки меч. Лесничий почти не умел обращаться с этим оружием и предпочел бы орудовать кинжалом или топором, но выбирать не приходилось, поэтому он поднял меч вверх, ожидая приближения врага. Позади него Стивен спрыгнул с лошади.
Приблизившись, монах рьяно завертел мечом, намереваясь отсечь Эсперу голову. Лесничий уклонялся, одновременно пытаясь закрываться мечом. Удары были столь сильными, что у него вскоре заныло плечо, словно на него давило три десятка больших камней. Справа подоспел Стивен, вооруженный садовым ножом, однако с ним бандит разделался одним ударом, отрубив клинок ножа от рукоятки. Эспер неловко развернулся, и монах тем временем, отскочив в отвлекающем маневре в сторону, вновь нанес удар. Лесничий бросил свой меч и, схватив монаха за правую руку, стал давить, чтобы перерезать горло врага его же собственным клинком. Уже слышался хруст костей, но тут монах яростно ударил Эспера коленом в грудь, так что у того перехватило дыхание, и повалил на землю, а сам потянулся за валявшимся рядом мечом лесничего, – и как раз в этот миг получил удар копытом от Огра. Монах упал замертво, а Огр продолжал его топтать, пока копыта не покраснели от крови, а тело врага не перестало биться в предсмертных конвульсиях.
– Они могли убить нас, – заметил Эспер, отдышавшись после сражения. – Если бы проявили больше благоразумия. Их погубила излишняя самоуверенность. Надо было начинать не с нас, а с Огра.
– Я бы сказал, что их погубило высокомерие, – подхватил его мысль Стивен. – Эти двое, Топан и Алигерн, – самые жалкие из всей банды. Сам Спендлав никогда не поступил бы так глупо.
– Верно. Видать, он послал тех, кем менее всего дорожил. Убей они хотя бы одного из нас, для него и то был бы хлеб. Непонятно только, почему он не вооружил их луками.
– Тем, кто прошел путь посвящения святого Мамреса, запрещается пользоваться луками, – вспомнил Стивен.
– Что ж, нам это только на руку. Поблагодари от моего имени святого Мамреса.
Обыскав трупы, Эспер, к своему большому удовольствию, обнаружил у одного из них кинжал, правда, не такой, как тот, что в свое время потерял. Кроме того, они поживились вяленым мясом и хлебом. В положении Эспера и Стивена, которым не хватало провизии, подобные трофеи пришлись весьма кстати.
– Мне думается, их осталось человек шесть, – размышлял Эспер вслух, – хотя неизвестно, сколько людей дал им Фенд. Будем надеяться, что каждый раз они станут посылать нам навстречу не больше двоих.
– Боюсь, Спендлав больше такой ошибки не допустит, – сказал Стивен. – В следующий раз он будет бить наверняка.
– Неизвестно, будет ли вообще следующий раз. Возможно, эти двое были посланы сюда, чтобы нас утихомирить. Теперь мы пойдем другим путем. И встретим их там, где они нас не ждут. Мы знаем, куда они едут, поэтому нет никакой нужды идти за ними следом.
Когда они взобрались на коней, Эспер усмехнулся.
– Что еще? – спросил Стивен.
– Я заметил, что сегодня ты не больно-то настаиваешь на том, чтобы мы захоронили трупы.
– Слишком много чести, – фыркнул Стивен.
– Хорошо, что ты хотя бы чему-то научился.
3. Интриги
– Ну, что, сестра Мул, – обратилась к Энни Серевкис. – Судя по всему, травничество стало тебе более интересно?
Энни не сводила взгляда с двойного котла, в котором квасилось овечье молоко. Ей нравился его запах, почти как у парного, но еще больше занимал происходивший на ее глазах чудодейственный процесс преобразования.
– Почему ты все еще называешь меня так? – подняв на нее глаза, безучастно осведомилась Энни.
– Потому что ты больше похожа на мула, чем на маленькую корову.
– Знаешь, а ты права, – улыбнувшись, сказала Энни, оставив последние слова без внимания. – Травничество стало мне куда больше по душе. Как, впрочем, и все остальное. Я имею в виду те предметы, которые мы изучаем здесь.
– И даже арифметика? – провокационно осведомилась Серевкис.
– И даже она. Думаю, я недооценивала этот предмет только потому, что не представляла ей практического применения. Если бы мне с самого начала сказали, что арифметика необходима для того, чтобы научиться распоряжаться деньгами, я бы проявила к этой науке гораздо больший интерес.
– Но, что ни говори, травничество не может идти ни в какое сравнение с остальными науками, – продолжала Серевкис. – Никто даже не подозревает, сколько всяческих ядов растет прямо у нас под ногами. Или, скажем, у стены сада. Правда, в первозданном виде травы почти безобидны. Но если приложить немного усилий – ну, скажем так, чуточку поворожить, то можно многие растения превратить в настоящее колдовское зелье.
– Знаешь, а ведь это касается абсолютно всего, – продолжая ее мысль, заметила Энни. – Возьмем хотя бы этот сыр, который я сейчас делаю. Разве это не колдовство – владеть силой, меняющей качество вещей? Силой превращать одно вещество в другое? И как приятно сознавать, что ты умеешь это делать!
– Кстати, как там твой сыр? У тебя уже что-нибудь получилось?
– Пока еще нет.
– В общем-то, ты совершенно права, – согласилась с ней Серевкис. – Я имею в виду умение из чего-то безобидного сделать нечто смертельно опасное. Что ни говори, но это просто здорово!
– Послушаешь тебя, сестра Серевкис, – с некоторой укоризной в голосе произнесла Энни, – и решишь, что ты до невозможности испорченная девчонка…
– А ты, сестра Мул, разве так не думаешь? – удивленно спросила Серевкис, после чего прямо спросила: – Признайся, кого ты наметила себе в качестве первой жертвы?
– Тс-с! – фыркнула Энни. – Если тебя услышит местра или кто-нибудь из старших…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
