Он соглашается. «Двенадцать миль вокруг и одиннадцать ворот. Мы шли или перелезли через арки восьми ворот и еще у трех мы должны были спуститься с крепостных валов и подняться снова».
Насколько можно понять, это первый раз, когда Ференги обошел крепостные стены Тегерана.
Но, стоит хвастаться этим? Это только небольшая прогулка в дюжину миль, и ничего нового мы не увидели.
Вокруг снаружи - ровная пустыня, без зелени, за исключением редких возделываемых полей и разбросанных здесь и там садов окрестных деревень.
В некоторых кварталах Тегерана встречаются несколько оставшихся семей гебров или огнепоклонников. Остатки представителей древней религии Персии, которые преданно дарят свои странные жертвоприношения пожарам, чье всепожирающее пламя они постоянно кормит и никогда не позволяют его погасить.
Эти люди интересны тем, что возвышают себя над подавляющим мусульманским большинством, заполонившим их страну, и цепляются за свою древнюю веру сквозь все преграды — большие или малые, во всяком случае, они стойко отказываются принимать любые другие культы. В настоящее время в Персии осталось мало свидетельств их религии, кроме их «башен молчания» и руин их старых огненных храмов. Эти последние были построены в основном из мягкого кирпича, и по прошествии веков являются не более чем бесформенными напоминаниями о прошлом.
В нескольких милях к юго-востоку от Тегерана, в пустынном, нечастом месте, находится пустая «башня молчания», где они располагают своих мертвецов.
На вершине башни вид балкона с открытым решетчатым полом. Туда кладут обнаженные трупы до тех пор, пока вороны и стервятники не соберут скелет совершенно чистыми. Оставшиеся голые кости затем бросают в общее хранилище в башне.
Теперь эти общины в Персии слишком малочисленны или слишком небрежны, чтобы поддерживать постоянно горящий огонь. Огни Зороастра, которые в старину и более процветающие времена питались топливом днем ??и ночью, теперь гаснут навсегда, и уменьшающиеся последователи этой древней формы поклонения образуют уникальный элемент в общей численности населения Персии.
Штаб-квартира персидских гебров, если можно сказать, что у них есть штаб-квартира, находится в Йезде, городе, малоизвестном европейцам и почти полностью изолированном от остальной части страны великой центральной пустыней.
Сегодня можно наблюдать один великий результат этой географической изоляции: тот факт, что гебры Йезда противостоят обнаженному мечу ислама лучше, чем в более доступных местах. Следовательно, их сейчас там больше, чем в других персидских городах.
Любопытно, что главным занятием, можно сказать, единственным занятием гебров по всей Персии, является уход за пригородными садами и помещениями богатых людей. С этой целью мне сказали, что семьи гебров пользуются таким спросом, что если бы их было достаточно много, чтобы хватило на всех, вряд ли во всей Персии был бы ценный участок садовой собственности, за который бы не отвечала семья гебров. Говорят, что они намного более честны и заслуживают доверия, чем персы, которые, как шиитские мусульмане, считают себя самыми святыми людьми на земле. Или армяне, которые лелеют в душе льстивую мысль о том, что они христиане, а не мусульмане, и ожидают, что весь христианский мир будет уважительно относиться к ним лишь из -за этого. Несомненно, благодаря этой бесценной черте их характера, гебры естественным образом перешли на уровень хранителей частной собственности своих богатых соседей.
Женский костюм гебров состоит из турецких брюк с очень широкими, мешковатыми штанинами, материал которых обычно является ситцевым принтом, а покров из аналогичного материала обернута вокруг головы и тела.
В отличие от своих соседок-мусульманок, они не претендуют на сокрытие своих черт. Их лица обычно описывают, как приятные и добродушные, а не поразительно красивыми или просто красивыми, как лица персидской или армянской красавицы.
Костюм мужчин мало чем отличается от обычного костюма персов низшего класса.
Как и все люди в этих мусульманских странах, которые осознают слабость своего положения небольшого сообщества среди фанатичного населения, тегеранские гебры давно привыкли считать себя находящимися под защитной тенью английского Посольства. Всякий раз, когда они встречают «Сахиб» на улице, они, кажется, кланяются в знак признательности.
Среди людей, которые пробуждают здесь особый интерес к европейцам, можно упомянуть Аюб Хана и его небольшую свиту сопровождающих, которых можно увидеть на улицах практически в любой день.
Аюб Хан находится в изгнании здесь, в Тегеране, в соответствии с некоторой взаимной договоренностью между английским и персидским правительствами. Почти в любой день, около четырех часов, его можно встретить верхом на прекрасном большом каштановом жеребце в сопровождении другого афганца на жеребце железно-серого цвета.
Я никогда не видел, чтобы они ехали быстрее, чем на прогулке, и почти всегда их сопровождают четверо бегунов, также афганцы, двое из которых идут позади своего вождя, а двое впереди. Эти бегуны несут крепкие посохи, с помощью которых можно предупредить нищих, а также создать неудобства для любого неудержимого персидского хулигана, который мог бы позволить себе недружественный выпад.
И Аюб Хан, и его сопровождающие сохраняют свой национальный костюм, главные отличительные черты которого - огромный тюрбан с двумя футами широкой полосы, свисающей вниз. Кроме того, они носят белые хлопковые панталоны даже в середине зимы.
Они носят европейские туфли и сюртук, как если бы они узнали о них от общения с англо-индейцами, по крайней мере, что касается туфель и сюртука.
У бегунов ноги ниже колена, тесно обмотаны полосами темного войлока. Судя по внешнему виду, Аюб Хана тяготит изгнание, потому что его круглое лицо выглядит всегда приятно, но я еще никогда не встречал его, чтобы он весело болтал со своим спутником. Массу интересных сцен и персонажей можно заметить ежедневно на улицах Тегерана, и имя им легион. Пилигримы, которые с маленьким шкафчиком чая и сахара в одной руке, и с самоваром с живым углем в другой, бродят по городу, собирая бездомных, для которых они готовы сделать стакан горячего чая в одну минуту. Множество странно выглядящих нищих и дервишей в их фантастических костюмах, нападающих на вас «ху, яа ху». Парикмахеры, которые бреют головы своих клиентов на общественных улицах - бреют макушки, оставляя маленькие пучки волос, чтобы Мухаммед мог потянуть за них и втащить в рай. И многие другие, наблюдения, один только перечень которых сами по себе мог бы бы заполнить целый объемистый том.
