две задачи:
1. Заслушать и обсудить доклад временного приамурского правительства.
2. Избрать верховную власть.
Если бы Собор встал на эти рельсы, то естественно, что при внимательном обсуждении докладов правительства о его деятельности за минувшие полтора года и изучении всех особенностей политической обстановки Приморья новые вехи по вопросам: 1) дальнейшего политического устройства Приморья и 2) дальнейшей борьбы с большевиками, поставленные Собором, – находились бы в эволюционной связи с работой первого несоциалистического съезда и с работой правительства, вышедшего из его недр. При таких условиях существенные недостатки старого правительства были бы исправлены, а его разумные мероприятия и предположения были бы заимствованы новой властью.
Земский собор, руководимый группой безответственных политических деятелей антимеркуловского направления, поддержанных представителями части вооруженных сил, еще не вполне остывших от только что минувшего бунта, стал на совершенно другую дорогу. Доклад правительства был заслушан, но не обсуждался, вследствие заявления генерала Дитерихса, что он, будучи одновременно и членом Собора, и лицом, подчиненным правительству, не мог бы участвовать в обсуждении доклада. Заявление генерала многими приветствовалось, ибо оно избавляло правительство и военное командование от возможных резких нападок и избавляло присутствующих от неприглядной картины, которую мог бы явить Собор в результате возможного вскипания страстей. Эта опасность, однако, могла бы быть избегнута совершенно другим способом, без отказа от обсуждения итогов работы правительства.
В действительности такое поверхностное отношение Собора к докладу правительства попросту ставило крест над всей минувшей работой национальной несоциалистической власти, не подведя итогов, достигнутых освободительным движением, и переворачивало страницу истории Приморья, открывая новый лист, на котором не было написано ничего.
После этого Собор окончательно оторвался от прошлого и, приняв на себя не принадлежавшие ему по смыслу указа о его созыве функции Учредительного собрания, занялся, по предложению той же группы, обсуждением вопросов о том, какая должна быть верховная власть в Приморье. Провозгласив безусловно приемлемые для всех членов Собора монархические лозунги, Собор вслед за тем постановил просить в Приморье кого-либо из Великих Князей Дома Романовых, чтобы открыто возглавить с востока всенародное движение. Впредь же, до приезда Царственного возглавителя, единоличная власть в Приморье должна была быть вручена кому-либо на правах наместника.
В дальнейшем дело свелось к выбору наместника. Все голоса сходились на кандидатуре находившегося в Харбине бывшего Приамурского генерал-губернатора, популярного Н.Л. Гондатти566, молчание которого на телеграфный запрос председателя правительства о приемлемости для него этой должности давало повод говорить о его согласии, что еще при обсуждении вопроса о необходимости единоличной власти оказывало значительное влияние в пользу этого течения. Одним из высших аргументов защитников идеи единоличной власти было то утверждение, что будто бы Н.Л. Гондатти не пойдет работать в составе директории. К тому же и войско в лице генерала Дитерихса настаивало на скорейшем выставлении кандидатуры Н.Л. Гондатти. При таких настроениях оставалось только голосовать за единоличную власть и за Н.Л. Гондатти, как кандидата на пост наместника.
Председатель правительства С.Д. Меркулов отказался выставить свою кандидатуру. Кроме Н.Л. Гондатти, была выставлена только кандидатура генерала Дитерихса. В самый последний момент перед избранием правителя пришло известие о решительном отказе Гондатти от выставления своей кандидатуры. Собору предстояло высказаться по поводу кандидатуры генерала Дитерихса. В заседании 6 августа Земский собор единогласно избрал генерала Дитерихса правителем. Налицо была военная диктатура.
Зная лично многих политических деятелей Приморья, я могу констатировать, что как самое установление института военной диктатуры, так и выбор диктатора явились для многих неожиданными. Но как раз противниками этих решений были люди, искренними стремлениями которых были сохранение единства в среде национальных сил и лояльность всякой законно избранной национальной власти. Поэтому осуществленная таким образом военная диктатура ни с чьей стороны не встретила ни возражений, ни противодействия.
Благими последствиями возникновения военной диктатуры были:
1) восстановление единства в среде национальной общественности,
2) успокоение умов в армии, что позволило генералу Дитерихсу в сравнительно короткий срок восстановить, до известной степени, дисциплину в среде высшего военного сухопутного командования и вернуть армии ее оперативную гибкость. Все эти плюсы новой структуры власти были внутреннего порядка.
Дурные же последствия отчаянного шага Земского собора почувствовались во внешних делах нашего государства и были гораздо более значительны. Они привели все дело к катастрофе.
Дело в том, что ни для кого не было тайной, что Приморье могло сохранить свою независимость только при наличии японской охраны, в виде ли штыков, действительно находящихся на границах области, в виде ли оговорки в договоре между японцами и Советской Россией, по которой предусматривалось бы создание независимого буфера. Все это было осуществимо постольку, поскольку в Японии военная партия перед лицом своих политических противников оказывалась богатой доказательствами разумности и справедливости сохранения независимости от большевиков русского Приморья.
В течение 1921-го и начала 1922 года наличие в крае Народного собрания, избранного населением свободно, применимо к существующим в других странах пресловутым демократическим нормам, поддержка, оказанная Народным собранием правительству, резолюция протеста против представительства большевиками интересов русского народа на Гаагской и Генуэзской конференциях, вынесенная Собранием, резолюция Собрания об оказании всемерной поддержки армии белоповстанцев во время Хабаровского похода567 и при отсутствии армии – все это были большие козыри в руках японских военных кругов, чтобы доказывать справедливость сохранения оккупационных войск, обеспечивающих желаемую самим русским населением независимость края от Советской России.
Борьба с красными в тыловом районе
В тыловом районе, подведомственном мне, весь сентябрь и начало октября велась упорнейшая борьба с красными. В противоположность многим минувшим периодам борьбы с большевиками мы на этот раз, имея совершенно ничтожный гарнизон во Владивостоке, очень мало беспокоились за безопасность его, хотя было известно, что восстание во Владивостоке было бы очень на руку большевикам. Дело было в том, что в случае захвата большевиками Владивостока извне по праву войны поднимался вопрос о праве их на захват военных грузов. По отзывам иностранной прессы, захват Советской Россией такого громадного количества запасов вооружения представлялся державам, еще не признавшим тогда большевиков, опасным и мог поэтому приобрести международное значение. Большевикам было бы кстати разрешить этот вопрос путем внутреннего переворота во Владивостоке, чтобы поставить иностранцев перед фактом падения белого правительства по воле самого революционного народа. Но их организации во Владивостоке были слишком слабы. Население, относившееся пассивно к факту возможного завоевания, не склонно было помогать большевикам. Благодаря хорошо поставленному делу контрразведки мы были осведомлены о каждом их собрании, каждом решении и движении в городе. В этом отношении моя осведомленность как начальника тыла базировалась главным образом на сведениях, полученных контрразведкой флотилии, работа начальника коей, штабс-капитана по адмиралтейству Федуленко,
