«Да».
«Тогда, — продолжал Родни, — воздух здесь того же происхождения! Сооружение снаружи, образующее что-то вроде полога над куполом, — это жабры, выделяющие газы из морской воды и доставляющие их в кровь животного.
Конечно, часть кислорода идет на то, чтобы поддерживать жизнь этой твари; но другая часть вместе с азотом проходит сквозь капилляры в виде свободного газа, точно так же, как смесь кислорода и азота из крови рыбы выделяется в воздушный пузырь! Приспособление наверху собирает его и передает мне!»
«Верно, — начертил Студент. — Для того чтобы обеспечить тебя воздухом, работают несколько животных. Это — нечто новое для нас, века работы».
«Да, века работы». — Клиф жадно вдохнул.
— Охотно верю, — сказал он вслух.
Но он еще не закончил выяснение истины. Его лицо раскраснелось от волнения, сердце учащенно билось. Он написал следующий вопрос: «Как вы откачали отсюда воду? Ничто живое не может противостоять проникновению воды, ведь давление очень высоко».
«Здесь наши навыки не имеют силы, — ответил Студент. — Мы использовали знания людей. Мы сделали помпы из обломков кораблей и наших собственных материалов. Воздух закачивается в купол — и вода уходит».
Черные щупальца отодвинулись от окна. Полупрозрачные веки прикрыли большие глаза овоида. Его тело вяло качнулось, напомнив Клифу ската, которого он впервые увидел в аквариуме, когда был ребенком.
Наконец-то чужеродная наука стала ему понятна. Внизу за окном, напротив раковины огромного моллюска, он заметил слабое движение, производимое чудовищем, которое качало рычаг ржавого механизма. Это был насос. С его помощью в купол закачивался воздух, производимый другими тварями. А дальше простиралась мрачная, невероятная реальность подводного мира.
«Все это замечательно, — написал в ответ Клиф, — даже великолепно… ваши результаты, ваш способ достижения цели».
Щупальца Студента смущенно шевельнулись, но он не ответил.
Энтузиазм Родни начал слегка остывать, возбуждение от первых открытий прошло, и он задумался о своем положении. Он вспомнил людей, которых знал, события, которые пережил, и почувствовал себя одиноким и заброшенным.
Его карандаш заскрипел в тишине. «Что ты собираешься со мной сделать?» — требовательно спросил он.
«Держать здесь», — был ответ.
«Пока я не сгнию?»
«Пока не сгниешь».
Это была просто констатация, лишенная злобы или жалости, и все же, высказанная так просто, она содержала в себе ужасный смысл. Значит, ему придется сидеть здесь, в этом ужасном месте, возможно, очень долго, умирая от голода, если ледяной холод не прикончит его раньше.
В любом случае его ждет смерть. Возможно, безумие, что еще страшнее. За ним будут постоянно следить глаза овоидов, рты их будут беззвучно открываться. Безумный удивительный мир вокруг, а рядом только подводная лодка и вызывающие тоску экспонаты музея.
Да, они общались друг с другом. Они стали почти друзьями. Но под их обманчиво дружескими отношениями лежало недоверие, усугубленное их взаимной чуждостью. Теперь Клиф это ясно сознавал.
В нем вспыхнула ярость, но он подавил ее.
Он отшвырнул полностью исписанную доску и из кучи вещей, на которой стоял, взял размокшие остатки книги.
На одной из чистых страниц он написал записку и повернул книгу к овоиду, чтобы тот мог ее увидеть. «Я знаю, как тебе лучше изучить человеческий разум. Почему бы вам не установить дружеские отношения с верхним миром? У нас есть много вещей, которые ты мог бы использовать. И многое из того, что есть у тебя, пригодилось бы нам».
«Нет!» — Тонкие бесформенные конечности Студента дернулись, придавая особое значение начертанному слову. — «Нет!», — еще раз написал он.
«Это произойдет в любом случае, — пообещал Клиф. — Мой народ скоро появится здесь в стальных машинах. Они заставят тебя понять, что так будет лучше».
«Люди, приходящие сюда, никогда не возвращаются», — ответил Студент.
И Клиф Родни, вспомнив свое пленение и увидев стражей, патрулирующих город овоидов, не имел причины не доверять вескости этого утверждения. Морские обитатели вполне могли защитить себя в естественной для них среде.
«Ты боишься нас? Ты не доверяешь нам?» — спросил Клиф.
Ответ был откровенным: «Да».
«Для этого нет причин».
На это Студент ничего не ответил.
Клиф постарался изложить новый аргумент, быстро выводя буквы: «Что ты знаешь о том мире, в котором живем мы, — о солнце, звездах, планетах, днях, ночах? Ты, без сомнения, читал обо всем этом. Неужели тебе не хочется увидеть наш мир? Он прекрасен!»
«Прекрасен? — спросил Студент. — Прекрасен для тебя. Для меня — для нас — ужасен. Солнце, огромный ослепительно сверкающий шар, и жара, и пустота воздуха — все это ужасно и вызывает у меня страх. Но там наверху удивительно — интересно, очень интересно».
В непонятной душе овоида возникло некое подобие эмоции, выражающей колебание и нерешительность.
Перед Клифом Родни впервые замаячила смутная тень надежды. Он едва ли понимал, почему решил настаивать на своем. Возникла ли у него какая-то неясная мысль о спасении, или же он просто пытался продолжить дело постижения человеком чужих миров. Возможно, он убеждал это странное мыслящее существо океанских глубин только потому, что любому сильному и здравомыслящему человеку свойственно бороться до конца даже в самой гибельной ситуации.
«Ты заинтересовался, но ты боишься, — написал он.
— Почему ты не хочешь удовлетворить свое любопытство? Почему ты не… — Он заколебался, не зная точно, что хочет сказать. — Почему ты не хочешь установить контакт с моим народом?»
На короткое мгновение Студент замер. Затем он, казалось, принял решение. «Мир людей — это мир людей, — написал он, — а мир океана — это наш мир».
Дальнейшие увещевания со стороны Клифа словно натыкались на каменную стену. Наконец он сдался, чувствуя себя как торговец, который из-за своего неумения потерял весь товар. Но это сравнение, пожалуй, не совсем верно отражало ситуацию. Он чувствовал, что упрямство Студента слишком закостенело, чтобы его можно было преодолеть одной лишь дипломатией.
Клиф обреченно посмотрел на меловые слова последнего возражения овоида, смываемые океаном. Затем черные щупальца, держащие мелок, снова задвигались.
«Ты хочешь спастись? — написали они. — Интересно будет посмотреть на твои попытки».
Удивленный, Клиф задумался: что за странный мыслительный процесс привел к такому заявлению? В нем воскресла надежда.
«Я не могу спастись, — написал он осторожно. — Иллюминатор моей лодки нуждается в починке. И это не все. Починить надо много, а у меня нет материалов».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
