– Внезапной атаки не выйдет! – Я посмотрел на квадратный отрезок пола, набранный из более свежих, крепких досок. Малдизские крысы отлично окопались! – На улицу! Будем прятаться и бить их по одному, по двое! И быст…
Мне вдруг стало очень, очень плохо! Такой ударной волны концентрированной ненависти и всепожирающей ярости, которая накатила на меня из глубин, я не испытывал с того самого дня, когда мы столкнулись с… Ужас вцепился когтями мне в потроха!
– Бежим!
Мы пробежали через три зала и два длинных коридора, прежде чем сзади послышался треск ломаемой древесины, и звериный рык заставил волосы на моем затылке встать дыбом! Ветхое строение несколько раз ощутимо вздрогнуло, и я понял почему, когда громадная туша вырвалась прямо из стены в двадцати шагах перед нами. По-звериному стряхнув с себя пыль, гигант привстал с четверенек на ноги, при этом перекрыв коридор от пола до потолка, и расхохотался тем самым звериным смехом, с которым намеревался прикончить меня у дома Инчиваля.
– Хозяин, я задержу его!
В этом был смысл, ведь мы находились в довольно тесном пространстве, где размеры скорее мешали. С другой стороны чудовище ломало каменные стены, как листы низкосортной фанеры. Я понял, что, если попытаюсь сбежать, закрывшись Себастиной, я навсегда потеряю ее. Зачем жить, если от твоей души осталась кровоточащая половинка?
– Нет! Цигенхаф!
Она быстро перехватила трехствольное ружье из-за спины, но не успела сделать и выстрела, когда у нас под ногами что-то взорвалось. Все заволокло желтым дымом, и я почувствовал, как мир покачнулся. Выронив оружие, я рухнул на грязный, почерневший от времени пол и с трудом удержал мутнеющее сознание, норовящее ускользнуть в темноту. Перед моим лицом на пол опустилась чья-то ступня в зимнем ботинке, а потом мою голову повернули, и я увидел хозяина ступни. Увидел уродливую дыхательную маску вроде тех, что использовали наши солдаты во время эксперимента с отравляющим газом в боевых условиях.
– Очень хорошо. Омар, Сеид, Виджай, тащите их вниз! – Он стянул с лица маску. – Спасибо, что пришли к нам сами, тан л’Мориа. Вы не представляете, насколько облегчили нашу работу!
Последним, что я увидел перед потерей сознания, было блестящее от пота лицо Мирэжа Зинкара.
Когда пришел в себя, оказалось, что меня подвесили вверх ногами на металлической цепи. Вторая цепь с подвешенным на ней грузилом килограммов в сорок – пятьдесят обвита вокруг моих запястий, тонкая, прочная цепочка. Все скручено туго, до боли.
Интересно, служа в Малдизе, я не раз и не два находил трупы наших солдат в таком, хм, подвешенном состоянии. Порой их головы находились в мешках с детенышами кобры, а порой в их брюшных полостях были небольшие надрезы, аккуратно вытащены кишки и обвиты вокруг шей. Не знаю, насколько были искусны малдизские палачи, но в воображении отказать им никак нельзя. Помню также, что я очень не хотел оказаться на месте вот таких подвешенных… Кто же знал, что мои страхи сбудутся, когда я вернусь домой, в сердце империи!
– Зинкара… вы мерзкий ублюдок, вы знаете об этом?
– Вы тоже, тан л’Мориа, вы тоже, – ответил малдизец, стоящий внизу с заложенными за спину руками.
– О себе-то я знаю… Где моя горничная?
– Вы хотели сказать, где ваше чудовище? Поверните голову направо. О, простите, от вас она слева.
Себастина оказалась подвешенной над полом и скованной некими кристаллическими оковами, испускающими тусклый фиолетовый свет. Я не большой знаток в области магии, но периодически появляющиеся искорки и летающие вокруг Себастины магические знаки, сотканные из света, явственно говорили о том, что она заколдована. Ее голова лежала на груди, а глаза прикрыты.
– Что вы с ней сделали?
– Я? Ничего. Но на основе образца ее крови и некоторых магических субстанций, подаренных мне моим соратником, я смог создать хрупкое алхимическое соединение, которое в равной степени негативно действует как на обычных живых существ, так и на…
Он прервался и подошел к моей горничной, чем заставил меня напрячься еще больше. Хотя казалось бы, куда уж больше в моем положении? Малдизец приподнял ее челку, открывая тусклому свету рожки.
– …демонических отродий из Темноты. Газ сохраняет свои свойства всего около десяти – пятнадцати секунд при соприкосновении с кислородом, а потом распадается.
– Ты не немой.
– Поразительная догадливость для главного контрразведчика этой огромной страны, – хмыкнул Зинкара.
– Магия?
– Алхимия! Когда же вы, тупицы, поймете, что алхимия может открыть столько же дорог, сколько и магия, если не больше!
Малдизец широко раскрыл рот, являя моему взору нечто черное, блестящее, похожее на мерзкую разбухшую пиявку, присосавшуюся к ротовой полости человека. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в этом язык.
– Живая алхимическая материя?
– Браво, тан л’Мориа!
Меня стеганул кнут его презрения. Мерзкое чувство.
Позади раздался скрип ржавых петель, и я ощутил, как что-то огромное проникло в каменную комнатку. На меня пахнуло запахом вина и лука, а потом в поле моего зрения грузно вторглась туша Махтара Али, затянутая в безразмерный китель тарцарского пехотного офицера. Он наклонился к уху Зинкара и что-то быстро сказал на малдизском. Я расслышал лишь «иатх яханхэ» – он уже здесь.
– Хм, он расторопен. Похоже, весть о вашей поимке привлекла его внимание, хотя как я знаю, у него сейчас очень много забот. Вашими стараниями?
– Не понимаю.
– Старкрар пожирает огонь. Не то чтобы мне это не нравилось, но внезапный перенос главного действа перепутал все его планы. Это ведь вы натворили, тан л’Мориа? Вы подняли народное восстание против Императора на день раньше?
– Не понимаю, о чем вы говорите.
– Разумеется! – Малдизец подошел к настенной вешалке и снял с нее мой алый мундир. – Поэтому вы носитесь по Старкрару в форме колониального палача.
– Не вижу, как эти две вещи могут быть связаны между собой.
Малдизец нахмурился.
– У нас… будет время. Не сейчас, сейчас мне предстоит переговорить со своим соратником, а потом он уйдет. Я уверен в этом. А когда он уйдет, мы будем говорить уже с вами. Долго. Не могу не признать, что вы… изрядно помучили меня там, в Черепе-На-Костях. – Зинкара приблизился вплотную. – Сейчас вы наверняка знаете, что ощущает пыточных дел мастер, оказавшись в руках своей жертвы. Мне было тяжело пережить то, что вы сделали. Это было больно. Очень больно. Ужасная мучительная агония продолжалась для меня вечность. Я сходил с ума от боли и от всего того, что вы мне внушали. Я хотел умереть. Кто-то должен ответить за это! И, можете поверить, не в традициях малдизцев оставаться в долгу. Но знаете, что меня злит даже больше, чем память о перенесенной боли? Я буквально закипаю от гнева потому, что вы до сих пор не можете меня вспомнить!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
