Перед голосованием по антисоциалистическому закону группа депутатов трех партий (87 – от партии Центра, 36 консерваторов, 27 либералов, общей численностью 204 человека из 397 членов рейхстага) сформировала экономический блок – «Экономическую ассоциацию рейхстага». Ее возглавил Фридрих фон Варнбюлер из Вюртемберга, давний поборник протекционизма. Состав ассоциации ясно указывал на то, что в рейхстаге образовалось депутатское большинство, выступающее за ликвидацию свободной торговли. Это свидетельствовало о втором великом повороте во внутренней политике Германии. Законопроекта на этот счет не имелось, требовалось проработать детали, но настрой в нижней палате был совершенно ясен45.
23 октября Бисмарк выехал из Берлина в Фридрихсру. В поезде Тидеман заметил, что шеф прячет под столом бутылки с пивом и прикладывается к ним на каждой остановке. Бисмарк объяснил ему: не надо давать публике повода для того, чтобы разочароваться в своем канцлере46. 9 ноября Бисмарк отправил императору Вильгельму I письмо с просьбой извинить его за отсутствие на ландтаге:
...
«Состояние моего здоровья неважное. На какое-то время мне необходим абсолютный отдых, которого я не имел в последние годы. Я надеюсь получить его в Фридрихсру, пока заседает ландтаг, и мне не хотелось бы, чтобы моя слабость испортила ту радость, которую я испытываю, узнав от Лендорфа о выздоровлении вашего величества»47.
Как уже упоминалось ранее, по подсчетам Пфланце, в период между 14 мая 1875 года и концом ноября 1878 года из 1275 дней 772 дня Бисмарк провел либо в своих поместьях, либо на курортах. Иными словами, его не было в Берлине в общей сложности более двух лет48. Тем не менее и не находясь в Берлине, Бисмарк отдыхал очень мало. Он составлял памятные записки, встречался с министрами, готовил законопроекты и проталкивал статьи в официальную прессу. К примеру, 6 ноября официальные газеты как по команде обрушились на партию Центра за то, что она игнорирует мирные инициативы Льва XIII и Бисмарка. «Провинциелль корреспонденц» писала:
...
«Ее странное поведение проистекает из характера, состава и настроений руководства партии Центра, которая многие годы выдавала себя за представителя интересов германских католиков, но в действительности преследовала политические цели, не имеющие ничего общего с подлинными интересами Римской католической церкви»49.
Последующие годы Бисмарк пытался вбить клин в трещину, образовавшуюся между римской курией и партией Центра в Германии. А трещина действительно появилась. Партия Центра не желала быть агентом Ватикана и требовала автономии, на что не соглашалась курия. Бисмарк уловил трения между ними и хотел обратить их в свою пользу. Виндтхорст тоже разгадал его намерения и 11 декабря 1878 года внес законопроект, предусматривавший сохранение религиозных орденов, существовавших в Германии, и восстановление статей 15, 16 и 18 конституции рейха, гарантировавших гражданские права католиков. Виндтхорст знал, что Ласкер и левые либералы поддержат его во всех отношениях безупречное и замечательное предложение, а епископы и партия Центра сформируют мощную ударную силу. Разве могут монастыри подорвать могущественный рейх Бисмарка? В конце концов, если Бисмарк заблокирует этот скромный и разумный законопроект, то римская курия прекратит частные переговоры и открыто поддержит партию Центра. Виндтхорст разыграл свою комбинацию с такой же ловкостью, с какой это делал Бисмарк. Он умел использовать униженное положение церкви для того, чтобы и насолить Бисмарку, и вдохновить католиков.
После выборов 1878 года у Бисмарка отпала необходимость в голосах либералов. Теперь он мог заняться проблемами протекционизма. 12 ноября 1878 года Бисмарк предложил бундесрату создать тарифную комиссию для подготовки нового законодательства. В декабре Блейхрёдер, регулярно наведывавшийся в Фридрихсру, сообщил Бисмарку и Тидеману, что американская конкуренция начинает серьезно сказываться на английской финансовой политике и, по всей вероятности, Соединенное Королевство скоро введет таможенные тарифы. 15 декабря официальная пресса опубликовала информацию о том, что Бисмарк направил в бундесрат пакет предложений по тарифам. Бисмарк заявил в рейхстаге, что в будущем доходы рейха должны обеспечиваться не прямым, а косвенным налогообложением. Тарифы позволят провести финансовую реформу; косвенные налоги «менее обременительные»; «другие государства уже окружили себя таможенными барьерами»; не будет ничего плохого в том, что «германские товары будут пользоваться некоторым преимуществом в сравнении с иностранной продукцией»50. Оппозиционная пресса сразу же напомнила: еще в 1875 году он заявлял, что основным источником доходов государства должны быть налоги с действительно богатых людей51. Оппозиция отметила и такой факт: косвенные налоги имеют регрессивный эффект, пенни, потраченный на булку хлеба, ценнее для бедняка, чем для богача.
Бисмарк был настроен воинственно. Тидеман 11 января 1879 года писал по этому поводу:
...
«Если его идеи относительно налоговой и тарифной политики не встретят понимания со стороны прусских министров, то он поедет в Берлин, созовет совещание в государственном министерстве и обрисует им будущий состав кабинета. Если господа не пожелают поддержать его, то он попросит их подыскать себе другое занятие и сформирует министерство из новых людей, если надо, и менее высокого ранга. Император с ним согласен»52.
Бисмарк направил также в бундесрат законопроект, предлагавший наказания за неумеренность в высказываниях в рейхстаге (так называемый Maulkorbgesetz —«закон намордника»). В прусском ландтаге Ласкер, выражая мнение большинства депутатов, заявил, что «свобода слова неприкосновенна, должна всегда оставаться таковой и в рейхстаге знают, как ее уберечь»53. Бисмарку, при всем его могуществе, не удалось накинуть намордник на рейхстаг: законопроект не прошел.
19 января Макс фон Форкенбек (1821–1892), президент рейхстага, написал о своих опасениях барону Францу Шенку фон Штауффенбергу (1834–1901), лидеру баварских либералов. Как мы помним, именно их Беннигсен хотел ввести в кабинет Бисмарка. Оба политика были чересчур либеральны для канцлера. Форкенбека он называл «темно-красным»54. Форкенбек писал фон Штауффенбергу:
...
