это сказать помягче, не для ваших ушей, леди… использовали, в общем. Ей еще и трость между ног вогнали, а потом обломили, чтоб выдернуть не смогла. Пришла она в ночлежку – уж не знаю, как добрела, а сама шалью зажимается. А с шали-то так и капает… Я сразу поняла: не жилица она. Ну, в больницу мы ее на себе тащили, уж и ногами с трудом передвигала.
– Она сказала, кто это сделал?
– Хозяйке не сказала, врачу тоже. Боялась она сильно. Хотя чего уж ей бояться было. А мне на ухо шепнула. И вот что я скажу, леди: ей-же бог, и Марта, подружка моя, тех же рук дело. Да и я чудом жива осталась. Два раза убегала…
– Почему не рассказала полиции?
– Полицию у нас не любят, – протянула женщина. – Да и конец бы мне сразу пришел. Вон, Жемчужная Полли тоже кое-что видела и сдуру брякнула, так полгода в Йоркшире у сестры пряталась. Потом вернулась, а сейчас не видно ее что-то. Кто скажет…
– Ты знаешь этого человека?
– Человека?.. – Маргарет прищурилась. – Нет, милая леди, человека я не знаю… – Она воровато оглянулась, потом приблизилась к Насте вплотную, обдав запахом пота и несвежих волос, и прошептала на ухо несколько слов. – А сейчас пойду я, леди. Я вас не видела и не встречала, а если полиция придет – от всего откажусь.
Маргарет отпрянула и быстро пошла прочь, повиливая задом. Настя еще долго стояла, глядя ей вслед, осмысливала услышанное. Потом наклонилась, погладила Сэра Генри:
– Поехали домой, малыш. Тут мы узнали все что можно. А теперь срочно к Данилке.
Сенкевич
На столе, рядом с пробирками и ворохом бумаг, стыли чашки с чаем, стояла тарелка с бутербродами – Сенкевич на скорую руку соорудил из хлеба и копченого мяса. Сам же он вместе с Платоновым и Настей сидел на полу, подложив для тепла подушки. Между ними горами высились бумаги. Их выгребли отовсюду – с полок, из стола, изо всех углов. Троица была занята тем, что перебирала исписанные корявым почерком листки и раскладывала в несколько стопок. Работа продолжалась уже второй день, непросмотренных бумаг осталось совсем немного. Чуть поодаль, на коврике, снисходительно наблюдая за людьми, возлежал Сэр Генри. Призрачная девушка реяла под потолком, время от времени беззвучно заливаясь слезами.
После рассказа Насти было принято решение как можно скорее отыскать окончание записок Уотсона о Баскервиль-холле. Сначала попытались найти их в кабинете Холмса – отчеты в лаборатории Уотсона были дубликатами, а оригиналы отправлялись сыщику. Но там ничего не обнаружили, возвратились в логово доктора.
Они рылись в бумагах уже очень долго, но пока тщетно. Дело осложнялось совершенно неразборчивым почерком Уотсона. Чтобы понять, содержание записи – рецепт средства от запора или захватывающее описание расследования, приходилось долго продираться через бурелом закорючек, разбирая каждую букву. Трудно было понять, к какому расследованию относятся те или иные наброски, поэтому пока все, относившееся с личности Шерлока Холмса, складывали в общую кучу, чтобы потом рассортировать еще раз. А если учесть, что периодически встречались записи на латыни да еще просвещенный доктор время от времени переходил на немецкий, – процесс обещал стать бесконечным.
– Сколько же он замарал бумаги, этот чертов коновал! – злилась Настя, поднимая очередной листок. – Лау… лау…
– Лауданум, – подсказал Сенкевич. – Опиум. Это рецепт.
– Думаешь? – Девушка отложила листок и взяла следующий.
– Пока ничего существенного, – покачал головой Платонов. – Уверен, что доктор дописал эту историю?
– Ни в чем я не уверен, – вздохнул Сенкевич. – Говорю же: не могу ничего откопать в памяти Уотсона по этому поводу. Обрывки какие-то. То, что уже написано, вспомнил с горем пополам. А потом – пожар в Баскервиль-холле, Холмс с разбитой головой, возвращение в Лондон. И все. Почему пожар, кто ему голову разбил – х… х… хорошо бы вспомнить.
– И Бэрримор не возвращается, – протянула Настя. – Может, ему что-нибудь известно?
– Я нашел на столе Холмса бумажку с адресом родственников Берримора, к которым он уехал, – сказал Дан. – Отправил несколько телеграмм. Молчание.
– Ладно, продолжайте в том же духе. – Сенкевич поднялся. – Я пойду еще чаю сделаю.
Настя взяла несколько последних листков, просмотрела, два пренебрежительно отшвырнула в кучу ненужных бумаг, в третий принялась старательно вчитываться.
– Нашла, Данилка! – торжествующе воскликнула она. – Это точно о Баскервилях! Правда, тут все позачеркнуто, осталось всего несколько предложений. – Медленно, часто останавливаясь, чтобы разобрать очередное слово, девушка прочла: – «Я давно уже замечаю, что между сэром Генри и мисс Бэрил Степлтон зародилась искренняя симпатия. Они проводят все больше времени друг с другом. Хозяин Баскервиль-холла пользуется любыми предлогами, чтобы зайти в скромное жилище Степлтона. К тому же он часто устраивает приемы, на которые всегда приглашает биолога с сестрой. Даже если бы молодые люди скрывали свои чувства – все равно их выдавали бы нежные взгляды, смущенные улыбки и та особая рассеянность, которая отличает влюбленных: они как будто находятся вдвоем, не замечая окружающих. Бэрил все же старается не демонстрировать влюбленность – это и понятно, она истинная леди. А сэр Генри, с его пламенной натурой, не может сдержать эмоций. Думается, вскоре он сделает предложение руки и сердца.
Я искренне, от всей души желаю этой паре счастья. Мне кажется, они идеально дополняют друг друга. Оба молоды, красивы, умны. Правда, насколько можно судить, Бэрил небогата и не принесет мужу приданого. Но сэру Генри это и не нужно, его состояния хватит, чтобы обеспечить семью. Они будто созданы друг для друга. Однако Степлтон почему-то недоволен. Он не показывает этого явно, но всякий раз, видя влюбленных вместе, хмурится и старается отозвать сестру.
Надеюсь, биолог не станет чинить паре серьезных препятствий. Впрочем, думаю, Бэрил такова, что, если брат и попытается запретить ей замужество, она не послушает. Взгляд ее пронзительных черных глаз выдает натуру страстную и непокорную.
Мисс Бэрил очень красива. Это не английская красота – неброская, бело-розовая, как яблоневый цвет. Скорее, типаж ее внешности можно отнести к средиземноморскому. Так выглядят прекрасные итальянки. Смуглое лицо с правильными чертами, большие черные глаза, тонкий, с едва заметной горбинкой, нос, полные яркие губы…»
– Это описание тебе никого не напоминает? – спросил Дан. – Все же внешность неординарная и необычная для Англии.
Настя пожала плечами:
– Может, совпадение?
– Слишком много совпадений, – пробормотал Дан, перебирая листы. – Читай дальше.
– Собственно, тут немного осталось. – Настя пробежалась взглядом по записи, продолжила: – «Она высока, стройна, изящна, и вместе с тем ее фигура отличается великолепными женственными формами. В общем, можно сказать, что мисс Бэрил – идеальная красавица. Ее даже не
