самого. Ему не составляло особого труда заводить друзей, ему нравилось встречаться с новыми людьми. Но через некоторое время он, казалось, пресыщался ими и постепенно отходил почему-то в сторону. Он был весьма непостоянен, и та жизнь, которую он вел, не нравилась ему. Но Сандер был не в силах что-либо изменить.
Больше всего его интересовала его профессия. У него был свой особый подход в изучении предмета, и поэтому он стал сильным исследователем. Эта поездка в неизвестную деревню привлекала его. Он вертел брактеат в руках, пытаясь определить, настоящий ли он или это современная копия.
Он попросил Бенедикте взглянуть поближе на медальон, но она не могла прикоснуться к нему, чтобы не обжечься. Поэтому он должен был держать брактеат в руке, нагнувшись к девушке, что могло быть ею неверно истолковано.
Она выглядела так, словно боялась медальона.
Это чрезвычайно заинтересовало Сандера.
Было приятно сидеть и изучать необычное лицо Бенедикте. Последние месяцы он вел разгульную жизнь со многими скоротечными романами и слезами брошенных им девушек. Это не удовлетворяло его, но он воспринимал такую жизнь лишь как часть процесса превращения в полноценного мужчину. Бенедикте была для него чем-то новым. Господи, конечно же, он заметил ее влюбленность, но она вела себя сдержанно, не делала попыток завоевать его, как раз наоборот. Она вела себя крайне внимательно и осторожно, чтобы не сойтись с ним слишком близко, ее тон был столь категоричен, что казался почти агрессивным. Но это было естественно для девушки, которая не хотела страдать от разочарования, насколько Сандер знал женщин. Поэтому он отвечал таким же сдержанным отношением, ни на минуту не давая волю ничему другому, кроме дружелюбия и любезности. Ему нравилась эта высокая девушка со смущенным и застенчивым взглядом.
У них вошло в привычку вместе сидеть за ужином на почтовой станции. Им было о чем поговорить, ему и Бенедикте. Невероятно много общего, хоть они выросли в абсолютно разном окружении. Они часто мыслили похоже, а когда их мнения не совпадали, усердно старались понять аргументы собеседника. В такие моменты оба расцветали, говорили с энтузиазмом и доверяли друг другу вещи, о которых, казалось, им раньше не с кем было поговорить. Но до определенной границы.
Однако вечера постоянно заканчивались одним и тем же. Приходила принаряженная (ради Сандера) Аделе Виде и переводила разговор за столом на себя. Тут Бенедикте не могла за ней угнаться. Этот флирт с намеками на что-то раздражал ее, а еще хуже было видеть, как Сандер легко перенимал стиль ее разговора.
Поэтому Бенедикте всегда прощалась через некоторое время, несмотря на попытки Сандера вовлечь ее в беседу. Он провожал ее до двери и сразу же возвращался к Аделе.
Установился твердый вечерний распорядок, и Бенедикте переживала все муки ада. Но она все же предпочитала уходить в свою комнату, чем смотреть как эти двое непринужденно болтают.
Если бы она узнала, что произошло между Сандером и Аделе на третий вечер их путешествия, она бы расстроилась еще больше.
Сандер выпил довольно много — он не всегда мог контролировать себя. Он почувствовал необычайную легкость и вседозволенность, и когда обольстительная Аделе доверительно прошептала, что у нее в комнате припрятана еще одна бутылочка, он счел вполне естественным отправиться туда вместе с ней.
Они сидели рядом и болтали о несущественных вещах, которые моментально вылетали у Сандера из головы, — но вот Аделе начала рассказывать о себе. О не приносившей удовлетворения совместной жизни с женихом. Она поведала ему довольно много пикантного, превозносила сама себя и перешла к скрытым намекам на свой горячий темперамент, пожаловалась, что никогда не получала того, что хотела от Мортена Хьортсберга.
В следующее мгновение она перевернула все с ног на голову и рассказала о своем глубоком одиночестве и о том, как несчастна она была с тех пор, как пропал ее суженый. Аделе пододвинулась к Сандеру, требуя утешения.
Он только позволил событиям идти своим чередом. Она страстно гладила его бедра, как будто он замерз, а она хотела согреть его, ее блузка распахнулась сама собой… Сколько раз с ним происходило такое? Но для него это не имело никакого значения тогда, он достаточно набрался опыта, чтобы считать подобные безответственные встречи лишь частью полноценной жизни.
Хоть они и не знали друг друга до этого, они вышли из одинаковой среды, где не считалось большой трагедией угодить в чью-нибудь постель на ночь. Такое обходилось без последствий и обязательств. Да и девушки охотно участвовали в игре. Когда внешний фасад благопристойности означает бесконечно много, когда мораль ценится превыше всего и все, что ниже пояса, считается постыдным, всякие фривольности совершаются в тайне. Аделе была довольно искусна в любовной игре и поняла, что Сандер тоже знал в этом толк.
Сандер тоже считал вполне естественным, если девушка открыто показывает, что ищет короткого эротического приключения и ничего больше. Это совпадало с его представлениями. Никогда речь не шла о продолжении таким образом завязавшихся отношений, и Аделе также это подчеркивала, стараясь казаться весьма целомудренной в новой компании: она ведь обручена!
Было очень хорошо и приятно. Но днем позже, когда Сандер поздоровался с Бенедикте, он почувствовал себя нехорошо, испытывая недовольство самим собой. Он не мог понять, почему, ведь в такого рода истории он раньше часто попадал после вечеров с обильной выпивкой. И это совершенно не трогало его. Ведь Бенедикте была только другом!
Путешествие продолжалось, оно было довольно утомительным.
Время от времени пристав Свег останавливался, чтобы спросить дорогу. Но повсюду ему отвечали лишь покачиванием головы. Нет, никто не слышал о Ферьеусете.
Та же история повторялась, когда они в течение двух с половиной дней двигались вверх вдоль бесконечного водного бассейна. Они подошли к Хенефоссу и ехали на пароходе вдоль Спериллен, вверх по Бегне до Серума. Там им снова пришлось нанять лошадей и повозку.
На почтовой станции в Серуме они впервые услышали о Ферьеусете.
Ну да, тамошний хозяин слышал это название. Но им надо ехать еще долго, затем надо двигаться вдоль притоков, а потом… Он объяснял им дорогу весьма приблизительно, так как не был уверен сам. Если даже до него доходили дурные слухи, связанные с покинутым местом, он не упомянул об этом. Но он чувствовал себя неловко, утверждал впоследствии Сандер.
По дороге они обсуждали, мог ли мертвый проплыть такое расстояние. Они сочли это вполне возможным. Поскольку доцент Кламмер был наверху в Ферьеусете весной, течение в реках было довольно стремительным и сильным и оно могло протащить его
