Всей грудью вдохнул он влажный воздух. От страшного цветка шел нежный дурманящий запах.
– Подожди, росянка-венерянка, сейчас я тебя перехитрю! – пробормотал Алеша, размахнулся и бросил тяжелый шлем на венчик…
«Живой механизм» хищника должен сработать. Как только он почувствует на венчике тяжесть жертвы, лепестки закроются, а присосавшиеся щупальца ослабнут.
И действительно, едва коснулся шлем венчика, тяжелые влажные лепестки, словно причмокнув, закрылись, скрыв шлем звездолетчика.
Расчет Алеши оправдался, но… только наполовину.
Присосавшиеся лианы не ослабли, продолжая цепко держать его. Более того: присоски потянулись к его обнаженной шее и впились в нее, а щупальца обвились вокруг шеи.
Алеша попытался крикнуть, но из сдавленного щупальцами горла вырвался лишь хриплый звук.
И вдруг совсем не со стороны цветка, а из тумана, почти от вездехода, скрытого туманом, прозвучал знакомый Алеше переливчатый голос.
Алеша задыхался, щупальца душили его, к тому же он вдыхал пьянящие ядовитые испарения. Он терял сознание.
Голос, в котором звучали и призыв и ужас, услышали и Богатырев с Добровым. Это так напомнило им крик человека, что они, не проронив ни слова, бросились в туман, куда скрылся Алеша. Они сразу же наткнулись на изнемогавшего в борьбе Алешу.
Поняв все, Богатырев и Добров стали рубить большими ножами обвившие Алешу лианы.
Добров хотел было оторвать присосавшиеся к шее Алеши щупальца, но безрезультатно.
Алеша слабо и благодарно улыбался.
– Зачем снял шлем? – с горечью спросил Илья Юрьевич.
Алеша смог только глазами показать на закрывшийся цветок. Могучими ударами Богатырев разрубил хищного красавца. Нож стукнул о металлическую часть шлемофона.
Вот почему Алеша не мог вызвать помощь по радио!
Наконец шлем был освобожден.
Богатырев взял Алешу на руки и легко понес, как ребенка.
– Соли! – скомандовал он Доброву. – Втирай ему поваренную соль в шею… Щупальца осьминогов только так можно оторвать.
Соль помогла. Щупальца отваливались одно за другим, оставляя после себя багровые синяки.
– Кто же кричал, Илья? Кто? – тихо спросил Добров.
Богатырев пожал плечами.
Алеша медленно приходил в себя.
Глава четвертая. Венерянка
Алеша лежал на сиденье вездехода. Его знобило.
Ему казалось: если сбросить шлем, сразу станет хорошо, согреешься, дышать будет легче.
Туман давил.
Сквозь дымку показалась безобразная голова чудовища. Алеше хотелось закричать, но он рассмотрел знакомую бороду и глаза, смотревшие на него с тревогой и участием.
Потом туман еще больше сгустился и заполнил собой все.
Алеше казалось даже, что сырая мгла проникает ему в сознание.
И он метался на подушках сиденья.
…Потом Богатырев и Добров исчезли совсем…
Или Алеше так показалось… Он перестал их слышать.
Временами он ощущал, что теряет вес, иногда становилось тяжело в груди.
Голова гудела.
Их нет… значит, можно снять давящий шлем… Все пройдет, станет хорошо.
Дрожащими пальцами Алеша нажал на груди кнопку. Шлем отделился от магнитного воротника.
Алеша приподнялся на локтях, тряхнул волосами.
Шлема не было.
Алеша жадно вдыхал пьянящий воздух, напоенный острыми ароматами. Кружилась голова, становилось радостно, хотелось петь.
И Алеша, подчиняясь, непосредственному чувству, запел, взял высокую, сильную, озорную ноту и даже сам заслушался. Так бывало, когда он кончал под аплодисменты любимую арию.
И вдруг из тумана прозвучала ответная нота, светлая, звенящая, переливчатая…
Алеша сел, всматриваясь в туман. Он различал стволы папоротников, между ними гигантские распустившиеся цветы, яркие, багровые, золотистые и эмалево-синие…
Алеша словно обрел дар видеть в тумане. Что это?
Болезнь или воздух планеты так обострили органы его чувств?
Он отчетливо различал прогалину возле вездехода.
Но нигде не было ни Доброва, ни Богатырева.
А что это движется меж исполинских цветов? Фигура, словно одетая в туман, легкая, почти прозрачная, могущая взлететь при первом порыве ветра…
Ветер Дует здесь всегда. Алеша чувствовал, как ерошит он его волосы.
И туманная фигура приподнялась над цветами, взлетела, расправив руки-крылья…
Легко и неслышно опустилась она около Алеши.
И Алеша услышал знакомый голос, тихий, обращенный сейчас только к нему.
Он понял, что это была она!..
Он видел лес и цветы за ее спиной, но не мог разобрать лица.
У нее не было крыльев. Плащ цвета тумана ниспадал широкими складками. Его полы становились крыльями, когда она разбрасывала руки.
Руки… тонкие, нежные… Алеша не только видел, он ощущал их прикосновение.
И еще он увидел глаза… глаза венерянки, глубокие, искрящиеся… Они волновали его, звали, что-то говорили, объясняли…
А потом снова прозвучал ее голос. Она заговорила.
Он не понимал ее слов, но глаза словно переводили, проникая Алеше и в ум и в душу. Он слышал незнакомые звуки, но знал, что она говорит.
– Откуда ты? – спросила она, Алеша посмотрел наверх.
Она поняла.
Он сказал:
– Тебя не может здесь быть. Здесь ящеры. Разумные существа не успели еще появиться…
Она улыбнулась: – Ты же ведь появился.
Она сказала это так просто, так понятно! Она не могла и не должна была сказать ничего другого.
И Алеша снова понял ее.
– Я другое дело, – возразил он. – Мы прилетели… Прилетели с другой дочери Солнца, от другой звезды, которой ты никогда не видишь.
Она закинула руки за. голову, плащ сполз на плечи.
Обнаженные руки были золотистыми.
– Я слышала о нем, – сказала она. – Оно ярче всех молний. Оно светит без грома, оно летает без крыльев, оно греет без дыма.
– Откуда ты знаешь? Ты поднималась выше туч?
Она отрицательно покачала головой, пристально смотря на Алешу: – Его видели те, кто дал жизнь всему моему племени.
– Как зовут твое племя? Как зовут тебя?
– Эоэлла, – сказала она.
Алеше хотелось сказать, что она прекрасна, как и ее имя, но голос перестал повиноваться ему.
Она протянула к нему руку и сказала: – Ты болен. Я исцелю тебя.
На ней были браслеты из колючих лиан.
Она коснулась обнаженной шеи Алеши, и он, почувствовав укол, дернулся.
– Ничего, ничего, – прозвучал над самым ухом гулкий бас Ильи Юрьевича.
Алеша хотел вскочить, чтобы видеть ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
