своим штабом, получил новое назначение в республиканскую гвардию. Видимо, дуче решил возложить на Стараче ответственность за кризис в партии, приведший в 1943 году к краху режима. Подобная трактовка этих событий была очень популярной среди радикалов, возглавлявших теперь республиканско-фашистскую партию, и потому Муссолини сознательно дистанцировался от ставшего крайне непопулярным Стараче, всего лишь тщательно проводившего в жизнь его пожелания.
В конечном счете Муссолини был почти полностью отстранен от процесса формирования собственного правительства. Это не могло не вызывать у него недовольства, но куда больше он боялся, что немцы вообще не собираются в дальнейшем считаться с властями Социальной республики. Едва только новое правительство было сформировано, как Муссолини попытался взять быка за рога. Он отправил Гитлеру личное послание, в котором указывал на то, что «немецкому военному руководству необходимо ограничить свою деятельность чисто военными вопросами», а «остальное должны решать итальянские гражданские власти». Увы, осенью 1943 года об этом не могло быть и речи. На словах соглашаясь с Муссолини, фюрер продолжал обращаться с Италией как с побежденной и оккупированной страной. Опасения дуче полностью подтвердились – его правительство действительно стало «посмешищем».
У своих противников в Италии Муссолини получил обидное прозвище «Бенито Квислинг» – «в честь» премьер-министра Норвегии Видкуна Квислинга, чья фамилия стала синонимом марионеточного коллаборационистского правителя оккупированной немцами страны. Дуче глубоко оскорбляло это сравнение, но убедить жителей Италии и остальной мир в его ошибочности он не сумел. Фашистское государство и в самом деле расплачивалось с нацистами за свое существование абсолютной политической покорностью. Производственные и людские ресурсы Итальянской Социальной республики были поставлены на службу Третьему рейху, в ее городах размещались гарнизоны вермахта, каждый месяц фашистское министерство финансов исправно перечисляло в Берлин «протекционистские деньги» – это была плата за немецкие войска, сражавшиеся «за» и «вместо» итальянцев. Не успело еще сформироваться правительство и другие государственные учреждения Социальной республики, как Германия присоединила к себе Южный Тироль, Истрию и другие территории, полученные Италией после Первой мировой войны. Итальянцы потеряли всякое влияние в Хорватии, прекратила свое существование и королевская Албания. Гитлер превратил дуче в «бессильную куклу», жаловался Муссолини в разговорах с ближайшими помощниками, но изменить ничего не мог.
Итальянская Социальная республика получила неофициальное название Республика Сало – в честь небольшого городка в Ломбардии, где дуче проводил редкие совещания своего кабинета министров. Сам Муссолини расположился неподалеку от Сало – он жил на вилле Фельтринелли, в маленьком городе Гарньяно близ озера Гарда. В то же время официальной резиденций дуче считался Милан.
Несмотря на то, что Рим был назван столицей новой республики, большинство министерств находилось в Сало. Кессельринг и его штаб не хотели, чтобы в Вечном городе, к которому медленно подступали союзные войска, разместилась «шумная компания» из правительственных учреждений фашистской Италии, а Гитлер предпочитал, чтобы его итальянский друг был поближе к границам рейха, под надежной эсэсовской охраной. Муссолини, некоторое время питавший надежду вернуться в свой величественный кабинет в римском дворце «Венеция», был немало разочарован. Многие правительственные и законодательные учреждения оказались разбросанными по всей территории республики. Так, потерявшая всякое значение Палата фасций и корпораций находилась в Венеции, а министерство коммуникаций – в Вероне. Префектуры, действовавшие в тесном контакте с местными партийными отделениями, осуществляли управление в провинциях, но их власть практически не распространялась на территории, включенные германским командованием в зону военной администрации.
После того как немцы навязали дуче не слишком устраивающее его правительство, устремления Муссолини обратились к созданию новой фашистской армии, ведь чем быстрее Италия докажет свою верность союзу с немцами и готовность сражаться с общим врагом, тем более прочным будет ее положение среди остальных союзников Третьего рейха, полагал диктатор. Вместе с маршалом Грациани дуче собирался довести численность Национальной республиканской армии до двадцати дивизий. Осенью же 1943 года у Республики Сало имелось всего четыре дивизии, состоявшие из солдат, сложивших оружие во время непродолжительных боевых действий в сентябре 1943 года. Теперь, обученные инструкторами вермахта и вооруженные немецким оружием, они составили основу новой армии. В дальнейшем Муссолини и Грациани надеялись увеличить количество соединений при помощи принудительной мобилизации.
Однако, несмотря на то что к середине 1944 года личный состав Республиканской армии достиг численности 300 тысяч человек, на практике количество боеспособных подразделений фашистских вооруженных сил было не слишком велико, а мобилизации лишь увеличивали число дезертиров и партизан. За исключением редких случаев, основной задачей для армии Грациани стала не война с англо-американскими войсками, а борьба с итальянскими антифашистами. В этой гражданской войне, приобретшей особую остроту с начала 1944 года, армейским фашистским подразделениям помогали отряды Республиканской гвардии и «Черные бригады».
Национальная республиканская гвардия стала аналогом фашистской милиции, а созданные летом 1944 года «Черные бригады» оказались наиболее преданной режиму частью вооруженных сил. Состоявшие из добровольцев, «Черные бригады» были беспощадны в своем противостоянии партизанам-антифашистам. Руководствуясь безжалостной логикой гражданской войны, с ее презрением к чужим жизням и отсутствием понятия «мирного населения», чернорубашечники обращались со своими идеологическими врагами без малейших сантиментов. В отличие от армии и Республиканской гвардии, списочная численность которых во многом была чрезмерно преувеличенной, «Черные бригады» насчитывали всего несколько десятков тысяч бойцов, но именно они представляли главную опасность для партизан итальянского Сопротивления, чье количество к началу 1945 года можно оценить примерно в 70 тысяч человек.
Помимо партизан, против фашистской республики и ее немецких союзников выступали и войска итальянской монархии, с некоторым запозданием объявившей себя в октябре 1943 года находящейся в состоянии войны с Германией. Королевское правительство не слишком преуспело в формировании собственной армии – составленная первоначально из трех дивизий, она удвоила их численность к концу войны, но общее количество солдат Виктора Эммануила так и не превысило сотни тысяч человек. С другой стороны, правительству Бадольо и сменившего его летом 1944 года на посту премьер-министра Бономи не приходилось вести утомительную антипартизанскую войну в собственном тылу, хотя холодная и голодная зима 1943–1944 гг. и способствовала некоторому всплеску популярности фашизма на юге Италии.
В ноябре 1943 года в Вероне прошел учредительный съезд Республиканской фашистской партии, ставший для нее первым и единственным собранием такого масштаба. Муссолини не принял непосредственного участия в работе съезда, но многие его идеи были положены в основу так называемого «Веронского манифеста», ставшего для партии программным. Дуче поручил работу над наиболее важной частью этого документа Николо Бомбаччи – лично знакомому Муссолини коммунисту, который с середины 20-х годов изменил свои взгляды. Разочаровавшийся в сталинской модели социализма и враждебно настроенный по отношению к «ультракапиталистическим обществам» США и Великобритании, Бомбаччи стал своеобразным символом изрядного полевения фашизма.
