— Ну… ну… — торопил Лавров насторожившись.
— В радиограмме начальник порта сообщал, что вся команда и пассажиры «Чапаева» благополучно перешли на борт «Полтавы», кроме четырех человек, погибших на глазах капитана при попытке перепрыгнуть со льда на вездеход, и трех, которые пропали без вести. Среди этих трех пропавших был мальчик Дима Антонов с собакой Плутоном, большим ньюфаундлендом. Начальник порта спрашивал, не мог ли этот мальчик оказаться моим братом, о котором я запрашивала портовое управление две декады назад. Ты ведь помнишь, что сейчас же после исчезновения Димы московская милиция разослала повсюду его приметы… Вот он и отыскался, — прошептала Ирина. — Отыскался, чтобы тут же исчезнуть… И при каких обстоятельствах!
— Какие же у них предположения о судьбе этих трех человек? — спросил Лавров.
— По словам начальника порта, капитан «Чапаева» предполагает, что один из них, главный электрик ледокола, безусловно остался на льдине, а другие два, очевидно, погибли при взрыве, хотя очень возможно, что и они сошли на лед, к главному электрику, с которым подружились в пути. Начальник порта, кроме того, сообщает, что с мыса Желания, с островов Визе и Уединения четырнадцатого сентября, то есть завтра, вылетят геликоптеры на поиски пропавших. До сих пор в центре Карского моря свирепствовали шторм и пурга, а с четырнадцатого ожидается улучшение погоды.
Ирина замолчала, нервно сматывая шнурок на пальце. Потом прибавила:
— Между прочим, это же подтверждает лейтенант государственной безопасности Хинский.
— Лейтенант государственной безопасности? — повторил с удивлением Лавров. — Что же он тебе подтвердил по поводу людей с «Чапаева»? И откуда он появился у тебя, этот Хинский?
— Он приходил к нам на завод, — уклончиво ответила Ирина, — за разными справками по делу об аварии на шахте номер три. Ну, вот он мне и сказал, что среди трех пропавших без вести находится его начальник и друг… Хинский был в очень подавленном состоянии. Когда он узнал предположение начальника Архангельского порта о том, что Дима остался с его другом на льду, Хинский подтвердил это с полной определенностью. Он мне даже сообщил, с кем Дима попал на «Чапаев»…
— Вот как! — продолжал удивляться Лавров. — С кем же?
— Какой-то Коновалов, Георгий Николаевич, взял Диму с собой. Этот Коновалов ехал раздатчиком грузов по пути «Чапаева»…
— Коновалов! — воскликнул Лавров. — Постой… постой… Ведь я подписывал недавно… да, да, декады две назад… командировку какому-то Коновалову для работы в шахте номер шесть.
— Что ты говоришь, Сережа! Ты не ошибаешься?
— Да нет же! Я теперь отлично припоминаю… Обычно я такие командировки не подписываю. Это делает заведующий отделом кадров. Но тут… — Лавров задумался, потом медленно сказал: — Странно… Березин мне рекомендовал этого человека и просил дать ему работу на шахте. Энтузиаст, мол, горит желанием… И просил моей личной записки к начальнику строительства шахты. Я и написал эту записку на своем бланке. Странно, что же это за человек, который способен увозить детей? И как мог Березин рекомендовать такого человека?
Лавров стоял посредине комнаты, бледный, задумчивый.
— Но Коновалов, по-видимому, жив, и у него можно будет узнать о Диме, — сказала Ирина оживившись.
— Да, да, — ответил Лавров, видимо думая о своем. — Я поговорю с ним. Я еду завтра на эту шахту. После гибели грузов вместе с «Чапаевым» она может оказаться в тяжелом положении. Навигация кончилась, а подводными лодками далеко не все можно доставить зимой. — И Лавров прибавил, словно про себя: — «Чапаев», «Чапаев»… Одно к одному… Неужели я прав?…
Ирина внимательно смотрела на Лаврова.
— Ты что-то начал говорить мне о «Чапаеве», — тихо сказала она. — Его гибель на что-то раскрыла тебе глаза… Что ты этим хотел сказать, Сережа?
— О «Чапаеве»? Да… Но это пока догадки, Ирина. Рано еще высказывать их вслух. А знаешь, неплохо было бы и мне повидаться с Хинским. После разговора с ним и мы с тобой поговорили бы, Иринушка…
— Вряд ли успеем, Сережа, — сказала Ирина. — Через несколько дней я улетаю с Порскуновым.
— Что? — с изумлением посмотрел на Ирину Лавров. — С Порскуновым? Полярником? Куда?
— На Карское море. Искать Диму.
— Но это же безумие, Ира! — воскликнул пораженный Лавров. — Подумай! Ты сама только что сказала, что завтра со всех концов Карского моря люди вылетают на поиски. Они отлично снаряжены, они знают свое море, у них специальные полярные геликоптеры. Что ты хочешь делать, Ира? Родная моя, не безумствуй… Одумайся…
— Не беспокойся, Сережа, — твердо ответила Ирина. — Ничего ужасного не будет. Порскунов не хуже, а может быть, лучше других летчиков знает это море. У него тоже полярный геликоптер. И кроме того… — На лице Ирины отразилось страдание. — Я не могу… Пойми, Сережа, милый, не могу сидеть здесь в бездействии, пассивно ждать вестей от других…
Голос Ирины задрожал, и она замолчала, опустив глаза.
Лавров долго и печально смотрел на нее.
— Лети, Иринушка, — тихо сказал он, поцеловав ее в лоб. — Ты права. Горе легче переносится в борьбе с ним. Лети, дорогая. Летчики, конечно, сделают свое дело хорошо, но тебе будет действительно легче. Если бы я мог отлучиться, сам полетел бы с тобой… — Он опять помолчал и добавил, упрямо, с какой-то угрозой нахмурив брови: — А я скоро вернусь и поговорю с Хинским. Он неспроста приходил к вам на завод. Нет, если он не придет ко мне — я сам пойду к нему, когда, вернусь с шахты.
Глава тридцать третья
В МЕЖШАХТОВОМ ТОННЕЛЕ
Солнечный луч щекочуще пробивался в глаза, губы спящего Лаврова невольно складывались в счастливую улыбку.
Гудок телевизефона прогнал дремоту. Лавров открыл глаза, и на него сразу нахлынули мысли о приезде, о будничных заботах, деловых разговорах с Кундиным.
Скромно убранная комната была залита желтым солнечным светом наружных фонарей: широкие полосы света наискось падали на пол и на подушки постели.
Телевизефон настойчиво гудел. Лавров протянул руку к столику и включил экран. Появилось лицо Кундина — начальника строительства шахты номер шесть. Его добрые голубые глаза, толстые губы и клочковатая бородка какого-то линялого цвета вызвали у Лаврова улыбку.
— С добрым утром, Сергей Петрович, — пропел тенорком с экрана Кундин. — Отдохнули с дороги?
— Отлично, Григорий Семенович! — весело ответил Лавров. — Даже заспался. Спасибо, что разбудили.
— Разрешите зайти за вами. Пойдем вместе в столовую, позавтракаем, там скажете мне, как вы хотите провести первый день. Или, может быть, у себя завтракать будете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
