дневниковую запись 14 апреля 1858 г.) и в доме которой бывал часто. По настоящему письму и по воспоминаниям самой Карташевской («Киевская старина», 1900, № 2, сс. 61—63, Документы), Шевченко познакомил ее с Тургеневым, ставшим затем близким знакомым семейства (отрывки из писем к В. Я. Карташевской опубликованы в «Голосе минувшего», 1919, № 1—4, сс. 207—220).
163. В. Г. ШЕВЧЕНКО
Впервые — «Основа», 1862, кн. VI сс. 12—13.
Адрес жаботкского и кирилловского пана...— Речь идет о
B. Э. Флиорковском, с которым у поэта завязалась переписка по поводу выкупа его родственников. См. о нем выше — в примечании к «Автобиографии».
Посылаю тебе наскоро сделанный план хаты.— Сохранилось несколько планов проектируемого дома поэта. Все они предусматривают три комнаты, из которых одна — «рабочая»; фасад дома обращен к Днепру, с широким крытым крыльцом и пр.
«Русская газета» запрещена.— «Еженедельное политическое, экономическое и литературное издание», издававшееся в Москве
C. Полем, единомышленником славянофила И. С. Аксакова. Газета была запрещена за статью о правах дворянства обращаться со своими нуждами непосредственно к царю.
Паны очень косятся на нищего слепца.— Повидимому, имеется в виду недовольство выходом «Кобзаря» в правительственных сферах, о чем Шевченко мог знать через Толстых, министра народного просвещения Е. П. Ковалевского и др.
164. В. Г. ШЕВЧЕНКО
Впервые — «Основа», 1862, кн. VI, сс. 13—14.
Россказни, которые ты мне так мудро изложил? — Поэт имеет в виду просьбу В. Г. Шевченко в одном из писем написать какую-нибудь «молитву или оду и напечатать во всех журналах. Потому что я ежедневно такое про тебя слышу... Чтобы не сторонились тебя люди, уступи им, брат» («Основа», 1862, кн. VI, сс 12—13).
165. Я. Г. КУХАРЕНКО
Впервые — «Зоря», Львов, 1894, № 5, с. 106.
Посылаю тебе к пасхе вместо писанки «Хату».— Изданный П. Кулишом альманах «Хата» (СПб. 1860) имел большой успех и вышел на протяжении немногих месяцев двумя изданиями. Альманах явился прообразом журнала, посвященного Украине и выходящего на русском и украинском языках,— «Основа» (1861— 1862). См. о нем выше, примечание к письму № 139.
166. В. Г. ШЕВЧЕНКО
Впервые — «Основа», 1862, кн. VI, сс. 14—15.
167. Н. Я. МАКАРОВУ
Впервые — «Зоря», 1896, № 5, с. 87.
Мой рисунок — «Русалки».— По заказу П. А. Кочубея Шевченко должен был сделать несколько стенных панно и картин. Сюжетом одного из панно (или плафона), должно было стать народное поверье о том, как «русалки месяц ловят». Речь идет об эскизе сепией для этого панно (в настоящее время — в шевченковском музее, Киев).
168. Н. Я МАКАРОВУ
Впервые — «Товарищ», Львов, 1883, № 1, с. 109.
При неоднократных перепечатках письма его адресатом считались: М. С. Щепкин, М. А. Маркович и др. Всего правильнее, однако, считать адресатом Н. Я. Макарова, который в начале мая I860 г. выехал за границу.
Передайте его А[лександру] И[вановичу] с моим благоговейным поклоном.— Речь идет об А. И. Герцене; об отношении Шевченко к Герцену см. в «Дневнике» и примечаниях к нему. Оригинал настоящей записки был передан вместе с экземпляром «Кобзаря» А. И. Герцену и хранился в его альбоме («Життє і слово» («Жизнь и слово»), Львов, 1897, кн. I, с. 78).
169. В. Г. ШЕВЧЕНКО
Впервые — «Основа», 1862, кн. VI, сс. 15—16.
Сам поэт в датировке письма ошибся, пометив его 22 марта. Правильная дата устанавливается по упоминанию «большого праздника», то есть годовщины освобождения из крепостной неволи: произошло это, как известно, именно 22 апреля 1838 года.
Харита превратила мой большой праздник в такие серые будни...— В письме, на которое отвечает поэт. В. Г. Шевченко писал: «О Харите не могу тебе рассказать, потому что у меня от горя много желчи разлилось. Когда я сказал ей (о намерении поэта жениться на ней.— И. А.), то она спрашивает: «Скоро ли он приедет?» Я говорю: летом или осенью. «Пускай же, говорит она, я схожу посоветуюсь с отцом и с матерью». Может быть, говорю, ты не веришь, так я выкуплю тебя, покуда он приедет. «Я, говорит, еще не собираюсь замуж: погуляю». А сестре Катерине сказала: «Если выкупят, то закрепостят на всю жизнь... не хочу, бог с ними». Вот тебе и воз и перевоз! Она думает, что мы с тобою паны, а раз пан, то заклятый враг мужику,— хоть крест целуй!.. Вот до чего крепостное право людей-братьев довело! Мне кажется, что ее следует совсем забыть. Не грусти, голубчик!..» («Основа», 1862, кн. VI, сс. 14—15.)
Михаил Матвеевич переменил квартиру.— М. М. Лазаревский, на имя которого Шевченко получал большую часть писем.
Получил ли ты вторую книжку «Народного чтения» за этот год? — В этой книжке журнала было напечатано автобиографическое письмо поэта к редактору; см. о нем выше, примечание к «Автобиографии».
170. Е. П. КОВАЛЕВСКОМУ
Впервые — «Русская старина», 1884, № 5, с. 402.
Об адресате письма см. выше, в «Дневнике», запись 8 октября
1857 г. и примечание к ней.
Последнее дело рук моих...— то есть один из офортов своих, по всей вероятности, автопортрет «со свечкой».
171. В. Г. ШЕВЧЕНКО
Впервые — «Основа», 1862, кн. VI, сс. 17—18.
Отошли этот экземпляр «Объявления»...— Это «объявление»
рассылалось вместе с петербургскими газетами летом 1860 г.
Я ему после «Кобзаря» уже дважды писал.— Письма поэта к П. Ф. Семеренко после выхода «Кобзаря» неизвестны. Причины молчания Семеренко отчасти выясняются из мартовского письма В. Г. Шевченко к поэту. «Платан Федорович,— писал он.— когда увидел «Кобзаря», то очень обрадовался, а когда посмотрел, что напечатано «коштом Платона Семеренко», то так рассердился, что даже побледнел. «Это не по-нашему, говорит, не по-нашему поступил. Зачем он написал это? Дело было просто между нами, даже моя жена не знала.... зачем это мне нужно?» Я и говорю: может быть, это обозначает публичную благодарность за оказанную вами ему помощь? «В покровительстве его талант не нуждается: я дал деньги и получаю долг книжками. Я хотел, чтобы это дело осталось между нами; неужели всем нужно знать, кому я деньги даю? Почему он меня не спросил? Не по-нашему поступил, не по-нашему!..» («Основа», 1862, кн. VL, сс. 12—13). Комментируя это письмо, буржуазно-националистические шевченковеды ссылались на «скромность» Семеренко, на то, что ссуда была выдана поэту не персонально П. Ф. Семеренко, но его «фирмой», то есть совместно с К. М. Яхненко и т. д. В действительности возмущение Семеренко очень слабо прикрывало испуг его перед возможными последствиями, какие могли свалиться на него после раскрытия
