— Сэру Жиллю это не понравится.
— У него нет прав не отпустить меня. Да мы и ненадолго.
— А как же женихи?
Арлетта улыбнулась.
— Им просто придется немного подождать, пока я не вернусь обратно. Когда возвращусь из Бретани, я рассмотрю их предложения, но никак не раньше.
— Может быть, ты сама сообщишь сэру Жиллю о своем решении, — замялась Клеменсия. — Мне кажется, будет лучше, если он услышит об этом из твоих уст.
— Естественно. А ты пока займись подготовкой очистительных служб.
По ее тону Клеменсия поняла, что разговор закончен.
— Арлетта, ты опять от меня что-то скрываешь.
Графиня широко раскрыла глаза.
— Скрываю? Да о чем ты говоришь? Я просто хочу повидаться с отцом. Разве это не естественное желание?
Клеменсия помнила, как Франсуа де Ронсье воспитывал свою дочь, поэтому ей показалось не только неестественным, а вообще чудом, что Арлетту потянуло в старый мрачный Хуэльгастель. Но вслух она ничего не сказала и, еще раз взглянув на подругу, отправилась на поиски отца Теобальда: заказать службы, которые очистят Арлетту.
Весь январь Арлетта уклонялась от обсуждения своего повторного брака, туманно обещая всерьез заняться этим весной, когда Люсьен немного окрепнет.
В феврале в ворота замка влетел всадник на взмыленном коне, доставивший Арлетте послание от Элеанор де Ронсье. В письме содержались важные новости, которые только укрепили ее желание поскорее увидеться со своими родственниками.
В день святого Хилария года 1196-го.
Дорогая дочь, пред Господом я подруга твоя любезная есмь.
Хотя горе грудь мне теснит, что не могу я утешить тебя вестями отрадными о здравии отца твоего, но сердце мое этим письмом облегчилось.
Епископ града Ванна прибыл намедни в нашу обитель службу Господню исправить, и с собою эпистолу судебную принес. Решение по делу о вине отца твоего в гибели Джеффри, герцога нашего, в суде выслушано. Слава Богу, оно гласит, что явных доказательств вины отца твоего нет.
Ведомо, что дело начато было со слов одного мужа. Муж тот не очень знатен, лишь рыцарского звания. И суд порешил, что слово графа, пусть и немощен он ныне, более весомо, нежели навет простого рыцаря. Думаю, что и бабка твоя к решению суда касательство имела. В суде говорила она с усердием великим за сына своего, словно в дни молодости своей возвратившись.
Теперь можем мы в замок наш родовой вернуться, ибо вина с отца твоего снята.
А ты, дорогая дочь, вновь наследница Хуэльгастеля.
Надежду я питала, что отец твой, узнав о своем оправдании, исцелится от болезни своей. Но все осталось по-прежнему; ни рукою, ни ногою шелохнуть он не может. И выходит, что остается ему уповать лишь на Господа нашего.
Пишешь ты, сэр Жилль, мужа твоего управитель, хочет, чтобы выбрала ты себе нового супруга. Бабка твоя тебе передает, чтобы на сей раз ты супруга себе искала получше, не злодея либо еретика какого. Снова напомнить тебе желаю, что Люсьен, сын твой, со временем и господином Хуэльгастеля станет. И любой муж, коего возьмешь, ему защитником быть должен.
Бабка твоя тебя самолично узреть желает, и я тоже.
Более шестидесяти зим ей ныне от роду, но духом она все так же несгибаема. Лишь только узнав об окончании дела в суде, сразу же вещи свои принялась собирать, чтобы скорее на родину возвратиться. Дом ее в Хуэльгастеле, и все годы эти проведенные среди стен монастырских, была она беспокойна, словно львица за прутьями клетки.
А вот мне жаль расставаться с домом святой Анны.
Хоть скорбела я по супругу моему, но мир в Господе обрела здесь. Дни в обители текут незаметно, без радостей, без тревог, без треволнений, и это по душе мне.
Также хочу я тебе сообщить, что в годы столь долгой нашей отлучки замком и подворьем управлял сэр Хамон ле Мойн, похвально и честно, и имение господина своего сохранил и приумножил. Жаль, что стар он становится; говорит, память его слабеет, и не хочет больше отправлять службу хозяйскую.
Жена его, Дениза, которую ты должна помнить, тоже за замком и двором приглядывала. Но осенью минувшей Господь взял ее душу, и теперь сэр Хамон вдовец. Сын его старший, по имени Джехан, вернувшись с границы, помогает пока отцу в его службе. Теперь он рыцарский оруженосец.
За тебя и за сына твоего, дочь моя, неустанно молюсь Господу. Пусть пошлет вам он счастье, и да минут вас все скорби и несчастья.
Ответ свой направляй в Хуэльгастель. Верю, что скоро свидимся мы.
Да благословит тебя Господь вседержитель наш, и сохранит тебя в здравии от всякого зла. Аминь.
Мачеха твоя любящая,
Элеанор де Ронсье, графиня.
Откинувшись на спинку скамьи, Арлетта снова и снова перечитывала полученное письмо, пытаясь в его строчках уловить больше, чем там содержалось. Ей сразу же бросилось в глаза, что мачеха ее снова назвала себя графиней и запечатала послание родовой печатью рода де Ронсье. Все эти недобрые годы Элеанор, которую больно ранил ущерб, причиненный чести семьи де Ронсье, воздерживалась употреблять свои титул и печать, пока ее графское достоинство находилось под сомнением. Но теперь она снова ими воспользовалась.
Арлетта думала о своей старой бабушке, об отце. Она была рада, что ее близкие получили право вернуться в свой замок. Но беда была в том, что победитель возвращался в свои владения, прикованный к носилкам. Интересно, осознал ли отец все значение этих новостей? Если он действительно так болен, как можно было понять из писем мачехи, то будет считаться хозяином замка только номинально, а управлять от его имени будут другие. Кто же? Сэр Хамон был чересчур стар, а Элеанор интересовали только духовные материи. Пока, несомненно, этим займется бабушка, невзирая на свой преклонный возраст. И, возможно, в делах управления ей поможет Джехан.
Арлетта была рада узнать, что Джехан вернулся. Он был парень очень неглупый, и даже ребенком относился к порученному делу с большой ответственностью. Из него может получиться хороший сенешаль.
Характером молодой рыцарь походил на сэра Жилля — спокойный, доброжелательный к людям, он был ровен и учтив в обращении. Вспомнив о своем помощнике по делам хозяйственным, Арлетта невольно подавила вздох. Она настаивала на том, что отправится в Хуэльгастель, как только погода потеплеет. Сенешалю эта ее задумка не нравилась, и Арлетта готовилась к долгим спорам. Но когда она дала ему прочитать полученное письмо, сэр Жилль на удивление легко дал свое согласие на ее поездку.
