В крышах камер были люки с прозрачными глазками. Луис лег на живот и заглянул в один из них: кровать, какое-то странное устройство… солнечный свет, льющийся через окно!.
— Говорящий! — позвал Луис.
Воспользовавшись дезинтегратором, они через боковую стену проникли внутрь. Большое прямоугольное окно — совершенно неожиданный элемент обстановки камеры. Стекла были выбиты, осталось только несколько острых осколков. Может, оно было для того, чтобы узник мучился, вспоминая утраченную свободу?
Снаружи царил полумрак; словно занавес, приближалась линия терминатора. Перед ними открывался вид на порт: кубы, которые когда-то были складами, разваливающиеся доки, краны… Все почти насквозь проржавело.
Вправо и влево тянулся изогнутый берег. Кусочек пляжа, доки, снова пляж… Видимо, так и проектировали береговую линию: маленький пляж, как на Вайкики, потом сразу — бухта, отлично подходящая для устройства порта — и так далее, по очереди.
А дальше тянулся океан. Бескрайний, исчезающий за несуществующим горизонтом. Совсем, как если бы они смотрели через Атлантику.
Справа надвинулся черный занавес ночи. Вспыхнули еще действующие огни, освещая башни центра. Остальной город и порт скрыла темнота. Далеко слева еще светлел удаляющийся день.
Говорящий лежал на овальной постели.
Луис улыбнулся. Воинственный кзин выглядел самым невинным существом на свете. Сон лучше всего лечит раны, а они, должно быть, порядком измотали его. А может, он спал, чтобы не чувствовать голода?
Луис тихо вышел из камеры.
В царящей внутри тюрьмы темноте он отыскал скутер Несса. К этому времени он уже так оголодал, что проглотил кирпичик, не обращая внимания на его странный вкус. В темноте он чувствовал себя неуверенно, поэтому включил фары скутера кукольника, а потом сделал то же самое со всеми остальными машинами. Когда он закончил, огромное помещение было уже хорошо освещено, а тени стали совсем не страшными.
Что же задержало Несса?
В прежней, воздушной тюрьме было не так уж много возможностей для развлечений. Спать можно было только урывками, но Луис уже с избытком израсходовал свою порцию. Правда, можно было думать о том, где так долго пропадает Несс, но вскоре нашлось достойное объяснение: просто решил спасать свою шкуру.
Несс не был каким-то там простым чужаком. Кукольник Пирсона, с прошлым, состоящим в основном из более-менее удачных опытов в манипулировании людьми. Если бы возник шанс договориться с Инженером, он оставил бы на произвол судьбы и Луиса, и Говорящего с Животными. Не было бы никаких причин поступить иначе. Зато имелись, по крайней мере, две причины поступить именно так. Говорящий почти наверняка предпримет еще одну попытку завладеть «Счастливым случаем», чтобы не дать людям гиперпространственный двигатель. Во время этой попытки кукольник может быть ранен, если не убит. Лучше разрешить эту проблему уже сейчас, оставив кзина на Кольце. А при случае — и Луиса вместе с ним.
Кроме того, оба они слишком много знали. Сейчас, когда Тила была мертва, только Луису и Говорящему были известны факты, касавшиеся вмешательства кукольников в развитие обеих рас. Звездные семена, Лотерея Жизни — если Несс получил приказ изучить реакцию своих спутников на эти откровения, то ему наверняка велели избавиться от друзей сразу после эксперимента.
Это были вовсе не новые мысли. Луис ожидал чего-нибудь подобного с момента, когда Несс признался в сознательном заманивании корабля Внешних в район Проциона. А сейчас… он мог только сидеть и ждать. Желая хоть чем-то занять себя, Луис установил луч своего лазера на минимальное рассеивание и максимальную мощность, и вскоре был внутри очередной камеры.
После первого же вдоха он почувствовал страшную вонь — здесь кто-то умер, причем уже после того, как перестала действовать вентиляция. Мертвец опирался на окно, сжимая в ладони черепок разбитого кувшина.
Следующая камера оказалась пустой, и Луис занял ее.
Потом он обошел колодец, чтобы добраться до камер по другую сторону здания. Из окна виднелся абсолютно неподвижный циклон, вглядывающийся в него. Принимая во внимание то, что их разделяли две с половиной тысячи миль, размеры его вызывали уважение. Огромное, совершенно спокойное око.
Слева поднималось длинное узкое здание, немного похожее формой на пассажирский космический корабль. Луис на секунду дал волю фантазии: представил, что перед ним действительно ловко укрытый корабль и достаточно только… Это было плохое развлечение, и оно быстро наскучило ему.
Спустя час он сидел на овальной кровати, смотря на спокойно разглядывающий его Глаз, когда рядом с ним в какой-то невообразимой дали заметил небольшой зеленовато-коричневый треугольник.
— Мммм… — задумчиво произнес он. Треугольник имел минимальные размеры, однако торчал из серо-белого хаоса бесконечного горизонта, а это означало, что там был еще день.
Луис отправился за биноклем.
Глядя в него, он увидел все детали так же отчетливо, как кратеры на Луне. Неправильный треугольник, зеленовато-коричневый у основания, грязно-белый у вершины…
Кулак Бога. Гораздо больший, чем он мог предполагать. Факт, что он видел его с такого расстояния, указывал на то, что значительная часть горы находилась вне атмосферы.
С момента вынужденной посадки на Кольце скутеры пролетели более ста пятидесяти тысяч миль. Кулак Бога должен был иметь по крайней мере тысячу миль высоты.
Луис протяжно свистнул и вновь приложил бинокль к глазам.
Он услышал раздававшиеся сверху звуки и высунул голову из камеры.
— Привет, Луис! — рявкнул Говорящий, махая ему окровавленной полусъеденной тушей чего-то, похожего размерами на крупную козу. Кзин откусил кусок размером с человеческую голову, потом еще один и еще. Его зубы были созданы, чтобы резать, а не жевать.
Говорящий указал Луису на оторванную заднюю ногу жертвы, еще с кожей и копытом.
— Это для тебя, Луис. Не слишком свежее, но это не имеет значения. Нужно торопиться. Пожиратель листьев предпочел не смотреть, как мы едим, и наслаждается видом из моей камеры.
— Он очень удивится, если заглянет в мою, — сказал Луис. — Мы ошибались относительно Кулака Бога. В ней по крайней мере тысяча миль высоты. То, что у нее на вершине — это не снег, а…
— Луис, ешь!
Рот Луиса наполнился слюной.
— Надеюсь, это можно как-нибудь поджарить…
Говорящий содрал шкуру с окорока, после чего Луис положил мясо на ступеньку и поджарил рассеянным лучом лазера.
— Мясо и вправду несвежее, — сказал подозрительно смотревший на него кзин, — но разве следует сразу же жечь его?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
