Перигрин, не только склонный к раздражению, но и восприимчивый к доводам, был успокоен его уступчивостью и тронут его объяснением, а так как рассудок его осуждал все совершенное в порыве гнева, он начал прислушиваться к увещаниям сборщика налогов; и когда бейлифам было приказано удалиться, они приступили к переговорам, результатом коих был немедленный отъезд нашего героя в Лондон; итак, на следующий день его соперник был выбран единогласно, ибо не оказалось никого, кто противостоял бы его избранию.
По прибытии в Лондон, Пикль отправился прямо к своему покровителю и, раздраженный неудачей, горько пожаловался на такое обхождение, вследствие которого он не только понес унизительное поражение, но и потерял две тысячи фунтов, не говоря уже о сумме, взятой в долг у сборщика налогов. Его лордство, зная необузданный нрав молодого человека, приготовился к этим упрекам и ответил на все пункты его обвинения с большою рассудительностью, объяснив ему мотивы, побудившие министра лишить его поддержки в этом боро, и успокоив его уверениями, что потеря будет щедро возмещена министром, коему его лордство и представил на следующий день Пикля, дав ему наилучшую рекомендацию. Министр - образец учтивости - принял его с обольстительной любезностью, поблагодарил очень ласково за его старание поддержать и укрепить влияние правительства и твердо обещал воспользоваться первым удобным случаем, чтобы выразить ему свою признательность за его рвение и преданность; засим он пожелал почаще видеть его на утренних приемах, чтобы не запамятовать - под бременем дел - об его заслугах и достойном поведении.
ГЛАВА ХС
Перигрин ставит себя в зависимость от расположения министра. Встречается случайно с миссис Гантлит. - Постепенно условия его существования ухудшаются
Как ни был любезен этот прием, однако он не понравился Перигрину, который был слишком прозорлив, чтобы утешаться посулами в то время, когда почитал себя достойным немедленного исполнения обещаний. Он заявил о своем неудовольствии патрону, дав ему понять, что рассчитывал быть представителем одного из тех боро, ради которых его принесли в жертву. Его лордство признал эти надежды основательными, заметив, однако, что не следовало ожидать, чтобы министр занялся этим делом, как только с ним познакомился, и что на следующей аудиенции Пикль успеет сообщить о своем желании. Несмотря на эти увещания, наш герой по-прежнему испытывал досаду и даже настаивал на том, чтобы его патрон за него ходатайствовал, ибо в противном случае оба места будут заняты, поскольку намерения его остаются неизвестными. В результате таких докучливых просьб милорд отправился к своему принципалу и вернулся с ответом министра, который весьма пожалел о том, что мистер Пикль не заявил о своем желании, прежде чем упомянутые боро были обещаны двум джентльменам, чьи надежды он не мог теперь обмануть, не роняя своего авторитета и влияния; но, насколько ему известно, многие из тех, кто будет избран, стары и немощны, и он не сомневается в том, что в скором времени освободится немало мест, а тогда молодой джентльмен может рассчитывать на его дружбу.
Перигрин был столь раздражен этим сообщением, что в пылу гнева забыл об уважении, какое должен был оказывать своему другу, и в его присутствии начал поносить министра как человека неблагодарного и неискреннего, а потом заявил, что при первом удобном случае будет противодействовать его мерам и истратит на это остатки своего состояния. Его лордство, дав ему время излить досаду, очень спокойно упрекнул его за непочтительные слова, которые были и оскорбительны и неразумны, сказал, что этот план мести, буде он приведет его в исполнение, принесет ущерб и позор ему самому, и посоветовал с терпением и настойчивостью улучшать и упрочивать то положение, какое он занимает, пользуясь благосклонностью министра.
Наш герой, убедившись в справедливости этих укоров, удалился угрюмый и сердитый и принялся размышлять о расстройстве своих дел. От значительного состояния, им унаследованного, у него оставалась теперь только та сумма, какую он доверил его лордству, затем тысяча пятьсот фунтов, которые он дал под заклад судна, и крепость, предоставленная в пользование лейтенанта; а на другой стороне счетной книги значилась сумма, взятая им взаймы у главного сборщика налогов, и долг, за который он отвечал, поручившись за своего друга; итак, впервые за всю жизнь он очутился в весьма затруднительном положении. Ибо из процентов с десяти тысяч за первое полугодие, которые были аккуратно выплачены, у него осталось в банке всего восемьдесят фунтов, и не было никаких надежд на приток денег вплоть до следующего дня уплаты, который должен был наступить по истечении трех долгих месяцев. Он серьезно призадумался об изменчивости человеческих судеб; корабль с его полутора тысячью фунтов мог погибнуть, джентльмен, за которого он поручился, мог потерпеть неудачу, подобно тому как терпел неудачу прежде, а министр, по соображениям политическим или из немилости к нему, мог отдать его в руки своего подчиненного, у которого были его векселя.
Эти размышления отнюдь не способствовали спокойствию духа нашего героя, уже нарушенному его неудачей. Он проклинал свою глупость и сумасбродство, которые довели его до такого печального положения. Он сравнивал свое поведение с поведением тех знакомых ему молодых джентльменов, которые, пока он проматывал наследство, увеличили состояние, упрочили свое влияние и приобрели известность. Веселость и добродушие покинули Перигрина, лицо его стало суровым и озабоченным, он отказался от своих забав и встреч с приятелями и все внимание сосредоточил на министре, у которого неизменно появлялся на утреннем приеме.
В ту пору, когда он нес иго зависимости, испытывая досаду, которую столь печальная необходимость должна была вызвать у юноши гордого и чувствительного, его окликнули однажды по имени, когда он проходил по парку. Оглянувшись, он увидел жену капитана Гантлита в обществе какой-то леди. Узнав кроткую Софи, он приветствовал ее со свойственной ему благовоспитанностью, но прежний бодрый его вид уступил место столь мрачному или, вернее, унылому, что она едва могла поверить своим глазам и в изумлении сказала:
- Возможно ли, чтобы веселый мистер Пикль так изменился за такое короткое время?
На это восклицание он ответил только усталой улыбкой и спросил, давно ли она в Лондоне, прибавив, что не преминул бы явиться к ней и засвидетельствовать свое почтение, если бы ему дали знать об ее приезде. Поблагодарив его за любезность, она ответила, что дружеское ее расположение и уважение к нему отнюдь не уменьшились, но неожиданный его отъезд из Виндзора и разрыв с мистером Гантлитом дали ей полное право предполагать, что они навлекли на себя его неудовольствие; это подозрение укрепилось вследствие долгого его молчания и невнимания к ним вплоть до сего дня. По ее словам, оно еще более упрочилось потому, что он не осведомлялся об Эмилии и ее брате.
- Судите же, - сказала она, - могла ли я надеяться, что вы рады будете услыхать о моем приезде? Однако не буду вас задерживать, так как вы, кажется, озабочены каким-то важным делом; но если вы согласитесь позавтракать со мной завтра, я буду очень рада, и вы мне окажете честь своим посещением.
При этом она сообщила ему свой адрес, и он расстался с ней, дав слово прийти в назначенное время.
Он был очень растроган приглашением Софи, объясняя его добрым ее нравом; он почувствовал странное желание возобновить дружбу с Годфри, а воспоминание об Эмилии умилило его сердце, уже смягченное скорбью и горем. На следующий день он исполнил свое обещание и имел удовольствие наслаждаться долгой беседой с этой разумной молодой леди, которая сообщила, что муж ее уехал в свой полк, и показала Пиклю славного мальчугана, первый плод их любви, которому они дали имя Перигрин, в память дружбы между Годфри и нашим юношей.
Такое доказательство их внимания, вопреки происшедшему между ними разрыву, произвело глубокое впечатление на нашего героя, который, горячо поблагодарив за этот знак уважения, взял ребенка на руки и чуть не задушил его поцелуями, призывая бога в свидетели, что всегда будет относиться к нему с родительской нежностью. Это пришлось особенно по сердцу доброй Софи, которая снова ласково его пожурила за неучтивый и стремительный его отъезд тотчас после ее свадьбы и с жаром высказала пожелание, чтобы он примирился с капитаном. Он уверил ее, что примирение доставило бы ему величайшее удовольствие, и он готов содействовать ему всеми силами, хотя не может не почитать себя, обиженным поведением капитана Гантлита, которое свидетельствует о подозрении, порочащем его честь, а также о презрении к его уму. Леди взялась склонить к уступкам своего супруга, который, по ее словам, после отъезда мистера Пикля чрезвычайно сетовал на свою запальчивость и готов был последовать за ним в крепость, чтобы испросить прощение, но его удержало чувство обиды, вызванное теми язвительными словами, какие Перигрин обронил в гостинице.
