25 лигах от Санто-Доминго, новой столицы. Задумайтесь на мгновение о бесконечности усилий и тщательности расчета для того, чтобы точно прийти к определению правильного курса. Колумб шел на Гаити под новым углом с недавно открытого континента. Покинув Изабеллу в марте 1496 года, он никогда не посещал Санто-Доминго. В Третьем путешествии он уже прошел из Испании на Мадейру, Канарские острова, мыс Вердес, далее на юго-запад в «конские широты», затем на запад в Бока-де-ла-Серпе и после «кругосветного» обхода Парии вдоль «Испанского» побережья до Маргариты. Помните, что после Вердеса Адмирал не имел возможности выверить свое местоположение по какой-либо известной земле? Помните, что все было новым, а его информация помещала Вердес на 5° к югу? Однако все это время он вел такой точный расчет, словно заранее знал правильный курс на Эспаньолу. Воистину, как сказал Жан Шарко, этот человек – avait le sens marin[296]. И в самом деле, порой кажется, что Колумб обладал каким-то таинственным знанием, частично интуитивным, частично основанным на накопленных наблюдениях и опыте, которое впоследствии позволило огромному числу неграмотных моряков безопасно «обнюхивать» семь морей.
Задача добраться до Санто-Доминго не сводилась к простому вычислению правильного курса норд-вест-норд. Безусловно, то, что августовские пассаты редко отклоняются от востока более чем на один румб (в обе стороны), служило превосходным подспорьем. Однако существовали течения, с которыми приходилось считаться, а у Колумба не было возможности узнать их силу и направление. При отсутствии луны он принял мудрое решение каждую ночь ходить галсами, опасаясь наткнуться в темноте на какие-нибудь рифы или острова. Откуда ему было знать, не окажется ли этот участок пути так же густо ими усеян, как между Тринидадом и Виргинскими островами? Такой подход давал флоту приблизительно 15 эффективных часов плавания в сутки. Уже в первую ночь после выхода, то есть 15 августа, Адмирал вычислил, что находится примерно на 12° северной широты, 65° западной долготы, в 25 милях к западнее Бланкильи. И именно в эту ночь, перейдя на галсы, он заметил отклонение компаса примерно на полтора румба, о чем я написал выше. С точки зрения навигации это означало, что Адмирал вел флот на норд-вест- 1/2вест (на самом деле он шел по курсу 310°), а не на норд-вест-норд. Отсюда вытекало, что на рассвете 16 августа ему следовало менять курс на полтора румба севернее, чтобы точно выйти на правильное направление. Идя этим курсом в среднем 100 миль ежедневно в течение трех пятнадцатичасовых дней, при экваториальном течении, дающем средний снос в 15 миль на запад, и дрейфуя в среднем по 25 миль на запад каждую ночь, Колумб еще до наступления темноты 19 августа оказался в пределах какого-то острова. В нем Адмирал узнал старого знакомого по Второму путешествию, с которым встречался в 1494 году и назвал в честь святой Екатерины. Теперь он решил переименовать его в Madama Beata, очевидно увидев в Беате более выдающуюся девственницу… Под таким названием он и сохранился до наших дней.
Утром 20-го флот приблизился к суше и бросил якорь между островом Беата и «другим, поменьше, находящимся рядом, с крутой маленькой горой, которая издалека похожа на парус, и назвал его Alto Veto»[297]. Альта-Вела, как мы теперь его называем, является одной из выдающихся достопримечательностей доминиканского побережья.
Можно с изумлением отметить, что первая реакция Колумба на этот замечательный выход к Эспаньоле выразилась в крайнем недовольстве тем, что он оказался в 100 милях с подветренной стороны от Санто-Доминго вместо 75 с наветренной, как он планировал: «Pesole de haber tanto decaydo!»[298] (со слов Лас Касаса). В конце концов Адмирал успокоился и пришел к выводу, что его просчет был вызван «течениями, которые здесь очень сильно сносят к западу». И он был абсолютно прав.
Как только флот бросил якорь в укрытии острова Беата, на берег была выслана флагманская шлюпка для найма туземцев в качестве посыльных за Аделантадо в Санто-Доминго. Она вернулась обратно вместе с индейцем, который поднялся на борт со взведенным арбалетом в руках. Плохой знак! Как туземец добыл смертоносное оружие? Не повторилась ли трагедия Навидада, только в большем масштабе? Однако уже на следующий день произошла незабываемая встреча. У аделантадо было немало плохих новостей, но сейчас два любящих брата испытывали только радость от того, что нашли друг друга живыми после разлуки, длящейся два года и пять месяцев.
Лас Касас сообщает нам, что слышал о кораблях, которым требовалось до восьми месяцев, чтобы преодолеть сто миль от Беаты до Санто-Доминго. Такое длительное время они боролись с пассатами и течениями или же просто стояли у острова в ожидании удобного случая. Флоту Колумба и каравелле аделантадо повезло: братья отошли от Беаты 22 августа и уже 31-го числа в бросили якорь в реке Озама, порту Санто-Доминго.
Еще одно путешествие блестяще завершилось. Был открыт новый континент, новый народ и жемчужный промысел. Ни один корабль не был потерян, никаких столкновений с индейцами не произошло. Кастилия получила Другой мир. Колумб открыл дверь в новый дом для испанской расы и ее культуры – на обширную территорию, простирающуюся от Калифорнии и Нью-Мехико на севере до Магелланова пролива на юге. Он сделал возможным для католической веры завоевать новый мир, а для христианства – войти в свою первую эру расширения за последние тысячу лет. Тем не менее первооткрыватель вернулся в страну, которой даровал это неизмеримое благо, в виде пленника, запертого в своей каюте и закованного в цепи.
Глава 41
Земной ад (1498–1500)
Господи, сила моя и крепость моя и прибежище мое в день скорби!
Иер., 16: 19
В последний день августа 1498 года Колумб прибыл в новую столицу Санто-Доминго. Оказавшись в своем наместничестве, он ожидал (впрочем, скорее – надеялся) обрести мир и покой, оправиться от артрита, который лишь только усиливался после бурного возвращения из Первого путешествия, а особенно – дать отдых глазам. Однако Эспаньола оказалась в гораздо худшем состоянии по сравнению с тем, в каком она находилась раньше.
Первой задачей аделантадо после отплытия Адмирала в марте 1496 года считалась постройка форта Сан-Кристобаль в Хайне недалеко от Санто-Доминго. Рабочие прозвали его La Tere Dorada[299], поскольку обнаружили немало золота при добыче камня для фундамента. Но этот обнадеживающий знак не принес ничего хорошего.
В начале июля 1496 года нао и две каравеллы под командованием Пералонсо Ниноса (с которыми Колумб столкнулся в порту
