Нотой от 16 апреля 1936 г. советское правительство ответило согласием на турецкое предложение. При этом оно отметило, что разделяет опасения турецкого правительства насчёт необеспеченности всеобщего мира. Поэтому оно считает естественным стремление Турции укрепить свою безопасность путём соответственного изменения режима проливов.
Вскоре Турция получила и от остальных заинтересованных держав согласие на открытие переговоров о пересмотре Лозаннской конвенции.
Конференция в Монтрё (22 июня —20 июля 1936 г.). Конференция по пересмотру режима проливов открылась 22 июня 1936 г. в Монтрё, в Швейцарии. На ней присутствовали делегаты от девяти государств, участвовавших в лозаннских переговорах 1922–1923 гг. Только Италия отказалась прислать своих представителей. В момент открытия конференции итальянское правительство довело об этом до сведения делегатов, ссылаясь на то, что участниками конференции проводятся против Италии экономические санкции. Когда же эти санкции были отменены, итальянское правительство выдвинуло тот аргумент, что в силе остаются ещё направленные против Италии средиземноморские соглашения о взаимопомощи между Англией, Турцией, Грецией и Югославией. Конечно, объяснения, приводимые итальянской дипломатией, обходили молчанием главный мотив ее отказа: вступив на путь сближения с гитлеровской Германией, подавшей пример одностороннего нарушения международных договоров, Италия не желала участвовать в легальном пересмотре Лозаннской конвенции в порядке дипломатических переговоров.
Вопрос о ремилитаризации проливов не вызвал на конференции в Монтрё никаких возражений. Его, собственно, и нечего было обсуждать: самый факт согласия держав на созыв конференции означал, что они в принципе признают основательность турецких предложений. Главные споры на конференции возникли по двум вопросам — о проходе военных кораблей черноморских держав через проливы и о допущении в Чёрное море военных флотов других государств.
Оба вопроса имели жизненное значение для всех черноморских государств. Защитником их интересов выступило советское правительство. Не настаивая на полном запрещении входа военных флотов нечерноморских стран в Чёрное море, оно лишь требовало для входа таких кораблей необходимых ограничений. Вместе с тем советская делегация добивалась того, чтобы черноморские страны, для которых проливы являются единственным путём сообщения со Средиземным морем и океанами, поставлены были в особое положение и могли проводить через проливы любые свои корабли.
Английская делегация занимала иную позицию. На первых же заседаниях конференции выяснилось, что Англия готова удовлетворить требования Турции о ремилитаризации проливов; однако её дипломатия явно не намерена была считаться с особыми интересами черноморских стран и в частности Советского Союза. Английская делегация настаивала на признании Чёрного моря открытым международным морем. Поэтому она возражала против каких бы то ни было стеснений входа в это море военных кораблей нечерноморских держав, Правда, она признавала, что следует установить определённые условия для прохода через проливы военных кораблей. Однако, по мнению англичан, эти условия должны быть одинаковы для нечерноморских держав и для государств Чёрного моря.
Позиция британской делегации была весьма шаткой. Никто никогда не признавал Чёрного моря открытым международным морем. Для обоснования своего требования свободного входа военных кораблей в Чёрное море англичанам пришлось придумывать явно несерьёзные объяснения: необходимость посылать в Чёрное море военные корабли для полицейского розыска британских рыболовов, якобы самовольно меняющих место своего промысла; просто надобность «показать там свой флаг»… Так же слабо обосновывался и второй тезис английской делегации — об одинаковых условиях прохода через проливы для черноморских и для нечерноморских военных кораблей. Единственное, на что ссылались англичане, была общая полезность «принципа взаимности».
Тем не менее позиция англичан в вопросе равенства нечерноморских и черноморских держав была настойчиво поддержана японской делегацией. Японцы пошли даже дальше: они заявили, что готовы принять любые, самые жёсткие ограничения для прохода через проливы иностранных военных кораблей, лишь бы черноморские страны подчинены были таким же условиям и не имели бы права ни на какие изъятия.
Спор между советской и британской делегациями осложнился поведением турок на конференции в Монтрё. Хотя Турция сама является черноморской державой, она не проявила стремления оградить особые интересы стран Чёрного моря. Больше того, турецкая делегация в Монтрё, повидимому, хотела воспользоваться пересмотром конвенции, чтобы попытаться создать препятствия для развития и свободы передвижения советского Черноморского военного флота. Создавалось впечатление, что турки жертвуют своими черноморскими интересами и дружбой с СССР ради своей средиземноморской политики и сближения с Англией. В течение всей конференции между турецкой и английской делегациями велись оживлённые закулисные переговоры. В результате председатель турецкой делегации, министр иностранных дел доктор Арас неожиданно отказался от собственного проекта конвенции и заявил, что за основу обсуждения принимает британский проект, предусматривавший ещё менее приемлемые для СССР условия.
Положение советской делегации было не из лёгких. И всё же благодаря своей твёрдости она добилась своего. В критический момент переговоров советские представители предупредили конференцию, что не дадут своего согласия на неприемлемые для них предложения. Для всех было ясно, что без подписи советского правительства любая конвенция о пролива, останется фикцией. Британская делегация немедленно снеслась со своим правительством; от Идена последовало указа принять основные советские требования. Английское правительство не хотело допустить срыва конференции: это было бы торжеством Германии и Италии, поведение которых становилось всё более вызывающим. Турецкая делегация в свою очередь получила нужные инструкции из Анкары и сняла все возражения против советских предложений.
20 июля 1936 г. конференция в Монтрё завершилась подписанием новой конвенции о проливах.
Требование Турции о восстановлении её прав в зоне проливов было полностью удовлетворено. Международная комиссия проливов распускалась. Наблюдение и контроль за проходом судов через проливы возлагались на Турцию. Она получила право содержать свои вооружённые силы в зоне проливов и укреплять её.
Конвенция подтвердила лозаннское решение о полной свободе прохода через проливы коммерческих судов всех стран. В отношении же военных судов было проведено различие между черноморскими и нечерноморскими державами. Военным судам черноморских государств предоставлялось право прохода через проливы, при условии соблюдения ряда требований, без серьёзных ограничений. Для военного же флота нечерноморских держав были установлены строгие ограничения. Этим державам было разрешено проводить в Чёрное море только лёгкие надводные корабли, малые боевые и вспомогательные суда. Максимальный тоннаж судов, одновременно проходящих через проливы, был ограничен 15 тысячами, а их численность — девятью единицами. Общий же тоннаж находящихся в Чёрном море военных судов всех нечерноморских держав не должен был превышать 30 тысяч, а судов одной из держав — 20 тысяч. Предельная продолжительность пребывания военных судов нечерноморских стран в Чёрном море ограничивалась 21 днём. На время войны, если Турция не участвует в таковой, воспрещался проход через проливы военных кораблей любой воюющей державы. В случае участия Турции в войне проход через проливы подчинялся усмотрению турецкого правительства; последнее имело право ввести это положение в действие также и в том случае, если Турция окажется под непосредственной угрозой войны.
Несмотря на ряд недостатков конвенции, её принятие имело большое положительное значение и явилось крупной победой советской дипломатии.
Италия и Германия с явной враждебностью отнеслись к новой конвенции. Около двух лет, несмотря на все старания турецкой дипломатии, Италия отказывалась присоединиться к новому соглашению о проливах. Только в 1938 г., добившись от турок уступок по некоторым вопросам балканской политики, Италия согласилась подписать эту конвенцию.
Что касается Германии, то она ни формально, ни по существу не должна была бы вмешиваться в вопрос о проливах, ибо не участвовала в Лозаннской конвенции. Тем не менее в начале 1937 г. германское правительство сочло уместным представить турецкому правительству свои «оговорки» по поводу конвенции, подписанной в Монтрё. Турция отклонила эти оговорки.
