За столом снова грянул хохот.
— А всё же, мой остроумный друг?
— Пытаюсь быть адвокатом. Пока не слишком получается.
— А что пытается делать наша очаровательная Ми? — продолжал молодой человек после того, как официантка принесла салаты.
— Ми сидит дома и воспитывает свою маленькую Ту, — рассмеялась Гермиона. — В смысле, Генриетту. Это моя дочь.
— О, так ты замужем? — с напускным разочарованием спросил Оскар.
— Я вдова, — коротко ответила женщина.
— Прости.
— Не заморачивайся, Ар. Лучше расскажи о себе. Робби говорил, что ты писатель?
— Начинающий писатель, милая. Возможно, вечно начинающий.
— Оскаритто скромничает, — мурлыкнула очаровательная блондинка. — Он гениален!
— Пишу детективные истории, — продолжал, не обращая на свою подругу внимания, Оскар. — И порой даже втюхиваю их разным издательствам. Не то чтобы слишком часто. А вообще я составляю литературные «Ревью[72]» для «Гардиан[73]».
— Ого!
— Не только я, разумеется. Но состою в штате. А ты всегда была домохозяйкой? Сколько лет твоей «Та»?
— Ни одного, — улыбнулась женщина. — В Международный женский день стукнет пять месяцев.
— Это что за день такой? — удивилась блондинка.
— Женский день, дорогая, — пояснил Оскар. — Это такой праздник российский, его празднуют в марте.
— Да, восьмого числа.
— Не удивляйтесь, она жила в России какое‑то время, — вставил Робби, хмыкая.
— Неужели? И что же Ми там делала?
— Строила из себя сыщика. Но я, честно говоря, не люблю вспоминать это время.
— Почему? — спросила Оливия.
— Моя милая Ливви, ты совсем не понимаешь намеков! — Оскар обнял свою подругу за плечи. — Ми же сказала, что не хочет говорить об этом.
— Ой, отстань, — обиделась блондинка.
Принесли горячее.
— А чем занимаетесь вы? — обратился к надувшейся девушке Робби.
— Я — начинающая модель.
— Ливви снимается, — сострил Оскар.
— Я не всегда снимаюсь, то и дело удается пройтись по подиуму, — очаровательно улыбнулась Оливия. Трое ее собеседников разразились громким хохотом. — Что? Что я такого сказала?
— О, милая, всё замечательно! — с трудом выдавил Оскар. — Ты — сама непосредственность.
Вечер проходил весело и непринужденно. У Гермионы даже мышцы живота заболели от постоянных взрывов хохота. Беззаботная атмосфера полностью выветрила из головы все мрачные мысли.
— Черт знает сколько не видел Роба, — пожаловался Оскар, когда подали десерт. Гермиона колупала ложечкой фруктовое мороженое — есть уже совершенно не хотелось. — Пропал в своей Шотландии, — продолжал Оскар, — а, как вернулся, — я отдыхать ездил.
— Мы, — поправила Оливия.
— Да–да, мы. Ты была в Шотландии, Ми? Вот что там можно делать полтора года?
— Я там училась, — призналась Гермиона.
— Да? — подавился эклером и закашлялся Робби. — Простите. Ты не говорила! Но где именно?
— Ты не знаешь. Школа «Хогвартс». Это частное заведение, до трех сотен студентов и небольшой штат.
— Специализированная? — спросил Оскар.
— Общеобразовательная, — прыснула ведьма.
— Как твои предки ее откопали? — удивился Робби.
— Мои предки ее основали, — хмыкнула молодая женщина. — Шучу. Нам пришло приглашение. У них какая‑то закрытая система отбора.
— Гермиона была одной из лучших учениц начальной школы. Мама всегда ставила мне ее в пример, и я бесился, — пожаловался Робби.
— Ой, ненавижу школу, — сообщила Оливия.
— Да, мы догадались, — не сдержался Робби. — Впрочем, я тоже учиться не любил. Особенно терпеть не мог историю. Ее преподавал на редкость мерзкий тип. А вот Гермиона, наверное, всех преподавателей любила.
— Вовсе нет. Историю у нас тоже преподавали не ахти как. Профессор был настоящий призрак. Древний и нудный. Но я всё равно любила историю.
— Вот–вот, а я о чем? — наставительно сказал парень. — Потому что: «Это же преподаватели», — подняв указательный палец, напутственно вымолвил он.
— Мне тоже пришлось смириться с тем, что не все преподаватели — хорошие. Была у нас на пятом курсе такая жаба, Амбридж. Ух!
— Некоторых преподов хотелось убить своими руками, — хихикнул Оскар.
Гермиона неопределенно усмехнулась. «Некоторых даже удалось», — злорадно подумала она.
— Ой, давайте сменим тему, — плаксивым голосом сказала Оливия. — Пусть Оскаритто расскажет вам сюжет своего нового романа: я это просто обожаю!
* * *
И таких вечеров в жизни Гермионы теперь появилось много. Много веселых людей, шумной и непринужденной болтовни ни о чем, много юмора и шуток. Все они были пусты — пусты, но вместе с тем удобно заполняли ту пустоту, которая воцарилась у нее внутри. Пустоту, которую, казалось, ничем невозможно заполнить, оказывается, была способна заполнить только пустая болтовня и пустая жизнь. Пустота в пустоте.
А дома ждали крошка Генриетта и приемные родители. Маленькая девочка уже почти научилась сидеть, и Гермиона любила наблюдать за тем, как она перекладывала и грызла свои любимые игрушки. В этом ребенке, казалось, сосредоточилась вся ее жизнь и вся ее любовь. В этом единственном существе вокруг не было пустоты. И Гермиона, наверное, могла бы жить только одной ею — если бы из глаз девочки на нее каждую секунду не смотрело безжалостное прошлое…
Глава III: Генриетта. Смерть Гермионы Грэйнджер
Гермиона обедала у миссис Томпсон. Последнее время она часто бывала дома у Робби, и сейчас его мать обещала побаловать соседку своим фирменным гороховым супом. Она как раз вынимала из микроволновки большую дымящуюся емкость, когда позвонили в дверь.
— Дорогая, разлей, пожалуйста, суп по тарелкам, — попросила миссис Томпсон, вытирая руки передником и направляясь в коридор.
— Как вкусно пахнет, — похвалил Робби, входя на кухню, где Гермиона расставляла на столе дымящиеся пиалы. — Еще не забыла, как я выгляжу? Двадцать минут объяснял идиоту Паркеру, как заполнять бланк, а он так ничего и не понял! Зачем было звонить, если всегда так? Прокля́тое изобретение: везде достанут…
Из коридора послышался взволнованный голос миссис Грэйнджер.
— Прости, Нини, до вас невозможно дозвониться! Моя дочь у тебя?
Гермиона вздрогнула и пролила суп на стол. Быстро бросив в золотистую лужицу полотенце, молодая женщина поспешила в коридор.
Ее приемная мать, бледная и с трудом сдерживающая панику, усиленно пыталась делать вид, будто всё в порядке.
— Гермиона! — тонко взвизгнула она, увидев показавшуюся из кухни ведьму. — Ты не могла бы вернуться домой?!
— Отец небесный, Эльза, что случилось?! — допытывалась миссис Томпсон.
— Мама? — Гермиона поймала взгляд миссис Грэйнджер и вздрогнула. — Всё в порядке. Я сейчас всё улажу. — Она быстро сняла передник и протянула его растерянному Робби. — Извини, я вернусь. Чуть позже. Простите, миссис Томпсон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
