Читаем без скачивания Властелин Колец - Джон Толкин

– Хорошо-то как, когда глаза видят, – сказал Фродо, глубоко вздохнув. – Знаешь, я ведь было подумал, что совсем ослеп – от молнии или от чего похуже. И вдруг увидел серую веревку, и она словно светилась.

– И верно, она в темноте вроде как серебрится, – сказал Сэм. – Раньше-то я этого не замечал, да и где ж было заметить: запихнул ее в котомку, там она и лежала, кушать не просила. А как вы ее думаете приспособить, коли уж вам невтерпеж карабкаться по скалам? Тридцать локтей – это, стало быть, от силы восемнадцать саженей: в обрез донизу хватит, и то если вы насчет высоты не ошиблись.

– Обвяжи ее вокруг пня, Сэм! – велел Фродо, немного подумав. – На этот раз пусть будет по-твоему, спускайся первый. Я тебя придержу, а ты знай себе отталкивайся от скалы руками и ногами. Ну если где сумеешь притулиться-постоять – тоже неплохо, я передохну. Спустишься до самого низу, отдашь веревку – и я за тобой. Я уже вполне оправился.

– Как скажете, – угрюмо проговорил Сэм. – Ладно, чему быть, того не миновать!

Он закрепил веревку на ближнем к обрыву пне, другой конец обвязал вокруг пояса, повернулся и нехотя полез в пропасть.

А спуск оказался вовсе не очень страшным. Веревка не только поддерживала, но словно подбадривала Сэма, хотя, ненароком взглянув вниз, он каждый раз зажмуривался. Один был очень трудный участок: отвесная круча, да еще скошенная внутрь, он оскользнулся и закачался на серебристой бечеве. Но Фродо был начеку, он отпускал веревку равномерно и медленно, словом, все кончилось как нельзя лучше. Больше всего ему было боязно, что веревки не хватит, однако в руках у Фродо оставался еще изрядный моток, когда снизу донесся голос Сэма: «Готово!» Слышно его было хорошо, а видно не было: серый эльфийский плащ сливался с сумерками.

Фродо спускался подольше. Он тоже надежно обвязался, узел на пне был проверен, он закоротил веревку – в случае чего повиснет, а не шлепнется. И все же хорошо бы не упасть – в отличие от Сэма, он не слишком доверял тонкой серой бечеве. Однако ж дважды пришлось на нее целиком положиться: уступов поблизости не было и даже цепкие хоббитские пальцы не находили в скале ни трещинки. Но вот и он тоже ступил на землю.

– Ну и ну! – воскликнул он. – Спустились! Прощай, Привражье! Ладно, а дальше-то что? Чего доброго, еще затоскуем по твердой земле, по камням под ногами?

Но Сэм не отвечал: он тоскливо глядел на скалистый обрыв.

– Недотепа я, недотепа! – сетовал он. – Дуботол! Веревочка моя! Завязана ты накрепко вокруг пня там наверху, а мы вон где. Эх и лесенку мы оставили для этого лиходея Горлума! Чего там, надо было вообще указатель поставить: ушли, мол, туда-то. Чуяло мое сердце, что больно все просто получается!

– Просто не просто, а если сумеешь придумать, как нам было спуститься вместе с веревкой, то зови меня недотепой или любым другим Жихаревым словцом, – сказал Фродо. – Коли хочешь, взбирайся обратно, отвяжи ее и спускайся, я на тебя посмотрю!

Сэм почесал в затылке.

– Да нет, чего-то не придумывается, уж не взыщите, – сказал он. – И все же ох как неохота мне ее оставлять! – Он ласково погладил веревку и встряхнул ее. – Жалко расставаться с эльфийским подарком: может, ее сама Галадриэль для нас сплела. Галадриэль… – пробормотал он, грустно покачал головой, взглянул наверх и на прощанье подергал веревку, легкую, крепкую, упругую.

К изумленью обоих хоббитов, веревка сорвалась с пня, Сэм перекувырнулся, и мягкие серые витки укрыли его с ног до головы. Фродо расхохотался.

– Кто, интересно, узел завязывал? – спросил он. – Еще спасибо, что до сих пор продержался! А я-то спокойно висел: Сэм, думаю, не подведет!

– Лазить туда-сюда по горам я, сударь, может, и не обучен, – обиженно сказал Сэм, – но насчет веревок и узлов прощенья просим. Это, с вашего позволения, наше семейное рукомесло. У деда в Канатчиках исстари была сучильня; досталась-то она не Жихарю, а старшему брату, дяде моему Энди, но уж ежели узел завязать – так это лучше меня вряд ли кто спроворит во всей Хоббитании, не говоря уж в Средиземье.

– Ну, значит, веревка порвалась – перетерлась, наверно, о какой-нибудь острый выступ.

– Прямо – перетерлась! – За веревку Сэм обиделся еще больше, чем за себя. Он поднял ее и осмотрел. – Целехонька!

– Стало быть, все-таки узел подгулял, – настаивал Фродо.

Сэм покачал головой и не ответил. Он задумчиво перебирал веревку.

– Вы, сударь, думайте, как хотите, – наконец сказал он, – а я смекаю, что веревка сама отвязалась и прибежала, когда я ее позвал.

Он ловко смотал бечеву и любовно уложил ее в котомку.

– Прибежала, было дело, – согласился Фродо, – а прочее неважно. Давай лучше подумаем, как дальше быть. Скоро уж и ночь. Какие красивые звезды, а луна-то!

– Посмотришь – и сердцу веселее, правда? – сказал Сэм, взглянув на небо. – Что-то в них есть такое эльфийское. И месяц с прибылью. Мы же его две ночи, почитай что, не видели за тучами. Ишь рассветился!

– Да – сказал Фродо, – а все ж таки пока тускловат. Придется нам выждать денек-другой, а то при таком свете недолго и в топь угодить.

Еще не совсем стемнело, когда они тронулись в путь. Пройдя несколько шагов, Сэм обернулся и поглядел на обрыв. Издали ущелье казалось черной зазубриной утеса.

– Хорошо, что веревка не осталась там висеть, – сказал он. – Авось оглоед потычется: куда это мы девались? Пусть-ка попрыгает с уступа на уступ на своих поганых перепончатых лапах!

Они отошли от подножия скалы и пробирались крутым откосом среди валунов, по щебняку, мокрому и скользкому после недавнего ливня. И чуть не свалились в расселину, которая внезапно разверзлась у них под ногами. Расселина была неширока, но прыгать впотьмах не стоило: к тому же где-то в глубине ее бойко журчал ручей. Она изгибалась влево, к северу, и уходила в горы, безнадежно преграждая им дорогу, – не идти же ночью в обход!

– Пойдемте-ка лучше подле скал на юг, – предложил Сэм. – Повезет – так сыщется какой-нибудь сухой уголок, а то и пещерка.

– Может, и сыщется, – сказал Фродо. – Я порядком устал и еле плетусь, а тут еще сплошные каменья. Волей-неволей придется отдохнуть: эх, была бы перед нами хоть тропка – я бы шел и шел до упаду.

Идти по осыпи у подножий оказалось ничуть не легче. И Сэму не удалось сыскать ни уголок, ни пещерку: тянулся отлогий каменистый скос, а над ним все выше громоздились угрюмые отвесные кручи. Наконец, почти падая с ног, они притулились у огромного валуна неподалеку от обрыва. Сели рядышком, как можно теснее, чтобы как-нибудь угреться среди холодных камней, и сон начал их одолевать – бороться с ним не было сил. Высоко сиял ясный месяц: в его беловатом свете поблескивали голые глыбы. Утесистый обрыв заливал серый полумрак, изборожденный черными тенями.

– Ну ладно! – сказал Фродо, поднимаясь и зябко запахивая плащ. – Поспи-ка ты, Сэм, немного, укройся моим одеялом. А я постою – вернее, поброжу – на часах. – Вдруг он замер и, нагнувшись, крепко взял Сэма за плечо. – Что это такое? – прошептал он. – Взгляни на утес!

Сэм взглянул и присвистнул.

– Здрасьте! – сказал он. – Не успели соскучиться, чтоб его! Это же Горлум! А я-то думал, мы провели его за нос, спустившись с нашего пригорочка! Нет, вы только посмотрите! Сущий паук!

По бледно озаренному – с виду гладкому и скользкому – отвесу ползло, раскинув тонкие конечности, маленькое черное существо. Наверно, все двадцать его чутких, липучих пальцев цеплялись за любые щели и выступы, но казалось, оно по-насекомьи перебирает клейкими ножками. Спускалось оно головой вниз, точно вынюхивало путь. Время от времени голова вертелась на длинной тонкой шее, и мерцали два бледных огонька – два глаза, смаргивавших в лунном свете и тут же закрывавшихся.

– Вы думаете, он нас видит? – спросил Сэм.

– Не знаю, – тихо отвечал Фродо, – но думаю, что нет. Эльфийские плащи неплохо скрывают даже от взгляда друзей: я, например, не вижу тебя в тени за несколько шагов. А он, помнится, враждует и с солнцем, и с луной.

– А чего ж он тогда прямо сюда ползет? – спросил опять Сэм.

– Тише ты, Сэм! – сказал Фродо. – Может быть, он нас унюхал. И слышит он, кажется, не хуже эльфов. По-моему, он что-то услышал: наверно, наши голоса. Мы там орали, как оглашенные, да и здесь с минуту назад галдели почем зря.

– Ну, мне он малость надоел, – сказал Сэм. – Терпел я, терпел – а теперь хочу перекинуться с ним парой ласковых слов. Удрать-то от него, похоже, все равно не выйдет.

И, надвинув серый капюшон, Сэм бесшумно пополз к утесу.

– Осторожней! – прошептал Фродо, следуя за ним. – Не вспугни его! Он даром что с виду ледащий, с ним шутки плохи!

Черная ползучая тварь уже спустилась на три четверти, до подножия утеса оставалось меньше пятидесяти футов. Недвижно притаившись в тени своего валуна, хоббиты глядели во все глаза. То ли ползти ему стало трудно, то ли он почему-то встревожился. Донеслось его сопенье, потом он злобно зашипел, точно выругался, поднял голову и вроде бы сплюнул, наконец двинулся дальше. И послышался его скрипучий, сиплый голос.