Все же общий баланс в статье Пл. Краснова в пользу Золя. «Но несмотря на все эти недостатки, роман „Fécondité“ не лишен и известных достоинств. Все основные идеи Золя, вложенные в роман, несомненно, благородны и нравственны… Его возмущение против безобразий… разделяется всеми порядочными людьми. Обличение буржуазного эгоизма… также заслуживает одобрения».
Критик М. Меньшиков вспоминает модные в то время теории о «желтой опасности» и якобы грозящем Европе «нашествии дикарей» для того, чтобы заявить, что белые «дикари»-европейцы куда страшнее. «Варвары в цилиндрах и фраках не парадокс», — пишет он. Доказательством тому являются разоблаченные Золя мерзости современного французского общества, «…ни Доде, ни Мопассан, ни сам Золя, кажется, не раскрывали еще столь черной язвы, как это ему удалось сделать в „Плодовитости“», — пишет рецензент. «Золя объявляет на весь мир, что огромное большинство современных ему французов, мужчин и женщин, занимаются систематическим человекоубийством — самым подлым видом последнего — истреблением своих детей». Приведя жуткую статистику из романа Золя, рецензент вопрошает: «Разве это не разгром Франции, господа?» Автор рецензии рассматривает разоблачения Золя как обвинение буржуазному обществу: «Золя с величайшим мужеством раскрывает внутреннюю причину этого безумия. Он доказывает, что психоз богатства, психоз тщеславия расцвели в новых условиях общества — совершенно неожиданно для тех мечтателей, которые столетие тому назад видели в новых началах жизни пришествие золотого века».[10]
В ином тоне написана рецензия З. В. (Зинаиды Венгеровой) в либерально-буржуазном «Вестнике Европы» (1899, № 11). Автор отрицает какую-либо новизну в «Плодовитости». «При ближайшем рассмотрении оказывается, что огромный роман… наполнен лишь фактами и наблюдениями, уже в значительной степени использованными во всех предшествующих романах Золя, да и в других романах, рисующих нравы из жизни Парижа… Чем же роман отличается от других? Только тем, что добрая его половина наполнена сухим повторением слов: „Размножайтесь, и да будет вам благо“».
З. Венгерова признает вероятным, что во французских семьях это вопрос весьма «насущный», но отказывается себе представить, что вокруг него вращаются все мысли и все интересы целой нации. Содержание романа излагается ею в более или менее ироническом тоне.
В № 11 за 1899 год журнала «Мир божий», где печатались легальные марксисты, А. Б. (Ангел Богданович) в «Критических заметках» так отзывается о «Плодовитости»: «…не столько роман, сколько социологический трактат по вопросу, очень важному для Франции и мало затрагивающему интересы других народов… В сущности, и романа нет никакого. Нет ни объединяющей фабулы, ни завязки, ни развязки, а ряд грубо скомпонованных отдельных историй, нанизанных на общую тему — вырождение и борьба с ним». По мнению А. Богдановича, Золя «видит зло, понимает его, смело смотрит ему в глаза, но как только делает попытку к его устранению… начинает повторять банальные мысли, даже не замечая ни противоречий, ни устарелости своих советов. А между тем Золя — один из самых смелых умов Франции, безупречный борец за правду…».
Рецензент склонен несколько вульгаризировать и упрощать сложность идейных позиций Золя. Для А. Богдановича «Золя — представитель французской буржуазии, правда, лучшей ее части, просвещенной и передовой», которая «проникнута всецело принципами 89 года, но… не в силах перешагнуть за тот магический круг, который создается условиями ее экономического быта». «Золя смелее и искреннее других, но он бродит все время на окраине круга, колеблющийся и сомневающийся, но недостаточно сильный, чтобы перешагнуть за эту окраину и взглянуть на жизнь современной Франции с другого берега, где тот же вопрос о размножении рассматривается пролетариатом, или, лучше сказать, переживается им». Общий вывод А. Богдановича в общем справедлив, хотя и несколько односторонен, ибо игнорирует значение борьбы Золя с реакционной идеологией:
«Вместо умного и талантливого наблюдателя перед нами еще один утопист, закрывающий глаза на текущую действительность и думающий увлечь читателя миражем. Благодаря слабости положительной части романа много проигрывает и обратная сторона, где автор с большим знанием дела рисует картины парижских нравов».
Несмотря на разноречивость конечных выводов в отзывах русских журналов о «Плодовитости», в целом можно утверждать, что русская критика проявила серьезное внимание к роману и дала во многом правильную его оценку.
В. Шор
Примечания
1
Французские имена Жан, Матье, Марк и Люк, по-русски соответственно Иоанн, Матфей, Марк и Лука — имена четырех евангелистов.
2
Claire — по французски: ясная, светлая.
3
Кибела — фригийская богиня, являющаяся олицетворением матери-природы.
4
Слова, заключенные в тире, по-видимому, представляют собой позднейшую вставку в рукопись.
5
Роман социалиста-утописта Этьена Кабе (1788–1856) «Путешествие в Икарию».
6
К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, изд. 2-е, т. 2, М. 1955, стр. 504.
7
В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 38, М. 1963, стр. 359.
8
К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, изд. 2-е, т. 23, М. 1960, стр. 646.
9
В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 1, М. 1958, стр. 476.
10
Впоследствии М. Меньшиков эволюционировал к крайней реакции, с конца 90-х годов начав печататься в суворинском «Новом времени». Однако на статье о «Плодовитости» эта эволюция его взглядов еще не сказалась.
