Читаем без скачивания Живописец смерти (СИ) - Лукарелли Карло

Что это? Какие-то странные звуки. Или показалось?

— Нола! Ты дома, дорогая?

Кейт заглянула в ее комнату. Никого.

«Успокойся. Что с ней может случиться? Наверное, пошла с д'Агостино выпить где-нибудь кофе. Скоро придет».

Кейт достала из сумочки мобильный, нажала кнопку. Телефон зазвонил где-то в квартире, и она почувствовала облегчение. Наверное, Нола на кухне, объедается печеньем.

— Нола!

Тишина.

В гостиной темно. Кейт щелкнула выключателем. По-прежнему темно. И какой-то звук, похожий на дыхание. Или это кровь пульсирует в ушах?

— Нола!

Кейт снова попыталась включить свет. Ничего. Глаза уже привыкли к темноте. Вон там, впереди, контуры двух диванов, перед ними столик. Сбоку еще по одному с лампами. Что такое со светом? Нужно позвонить привратнику. Наверное, опять сгорел главный предохранитель. Только сейчас Кейт заметила, что шторы на окнах задернуты. Странно. Лусилл этого сделать не могла.

Где Нола? Неужели заходила и ушла? Без мобильного телефона?

Кейт сделала несколько шагов, ударилась коленом о боковой столик. Потянулась к лампе, и вдруг под ногами что-то хрустнуло. Лампа не зажглась.

Она присела на корточки, пощупать, что это хрустит, и укололась.

Битое стекло.

— Черт!

Кейт сунула палец в рот и замерла.

Теперь она уже отчетливо слышала негромкие вздохи. Кейт обвела глазами комнату. Диваны, декоративные лампы, африканскую маску.

На трехметровой дубовой стойке, разделяющей гостиную и столовую, возвышалось что-то бесформенное и массивное. Оттуда исходили эти звуки.

Она подошла ближе, и все стало ясно. На стойке лежала Нола. Руки и ноги крепко обмотаны пленкой, рот залеплен. Над ней возвышался силуэт с ножом для разделки мяса в руке, взятом на кухне.

О Боже!

— Извини, но света пока не будет. Мне так легче. Лампочки тебе придется купить новые.

Кейт сделала еще шаг. Под подошвой снова хрустнуло стекло. Пистолет лежал в сумочке на плече.

— Мне нужно поговорить с тобой, — продолжил он.

Кейт задержала дыхание.

— Но я не вижу тебя.

— Это не важно. Главное, я тебя вижу.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя видела?

— Просто так лучше. Давай поговорим.

— Давай.

— Ты хотела обмануть меня?

— Обмануть? Конечно, нет. Ни в коем случае. — «Думай, думай». — Почему ты решил, что я хотела тебя обмануть?

— А все эти полицейские там.

— Это от меня не зависело. Они мне не подчиняются. Но это я придумала устроить твою выставку. Надеялась, что тебе понравится. Понравилось?

— Да, было… было красиво. — Его голос осекся. — Но теперь их нет.

— Картин?

— Да.

— Но их видела я и еще много людей.

— Они смеялись?

— Нет. Напротив, восхищались. Хотели купить их.

— Зачем это им?

«Потому что они идиоты», — подумала Кейт.

— Потому что они им очень понравились. Но я решила, что ты не захочешь расставаться с ними. Но…

— Донна сказала, что это к лучшему.

— Она твой друг?

— Да.

— Хороший, я уверена.

— Самый лучший. — Он взмахнул ножом над животом Нолы, и Кейт стиснула зубы.

— Пожалуйста. Не надо.

— Пока ты разговариваешь со мной, я ничего ей не сделаю. Иногда люди не хотят со мной общаться по доброй воле.

— Конечно, я буду с тобой разговаривать. Сколько захочешь. — Она думала о пистолете, но пока было рано. Даже если выстрелить, он все равно успеет всадить нож в Нолу. — Мне сразу понравились твои картины.

— Да?

— Очень.

— Я хороший художник, правда?

— Хороший.

— Последние картины я писал для тебя. Рад, что они тебе понравились. — В голове завертелись рекламные слоганы: «Тефаль, ты думаешь о нас…», «Выпей колы, не дай себе засохнуть!..» Он прижал руку к затылку. — Перестань!

— Что?

— Ты видела свое имя?

— Да, на краях картин. Спасибо. Я очень польщена. Но можно спросить почему? Почему ты написал картины для меня?

— Потому что ты исцелила меня.

— Как? — Ладонь Кейт, сжимавшая сотовый телефон, который она не выключила после звонка Ноле, вспотела. Кончики пальцев нащупывали кнопки. Но какой телефон Брауна?

У него в ушах продолжался шум.

— Перестаньте! Пожалуйста!

— Что — перестаньте?

— Да эта реклама «Кодака». Я ненавижу ее. — Он заморгал. — А зон та картина голубая?

— Какая картина? Я ничего не вижу, но уверена, что ты прав.

— Шутишь?

— Ни в коем случае.

— Правильно. Не советую. — Неожиданно он запел: — «Каждый твой вздох»…

— Я знаю эту песню. Она мне нравится.

— Нравится?

— Да. А тебе?

— Нет. Ей нравилась.

— Кому — ей?

— Ей. Ну, той. И остальным, таким, как она.

— Каким остальным?

— Другим, понимаешь? Тем, кто помогал мне видеть. Я должен был с ними это сделать. Чтобы увидеть.

Понятно, убитые им проститутки. Доктор Шиллер говорила, что он надеется с помощью убийств увидеть цвет.

— Но зачем ты убил Бойда Уэртера?

— Я не собирался. Вначале. Просто хотел, чтобы он помог мне. Не получилось. — Он снова запел. — «Каждый твой вздох»…

— Ты же сказал, что эта песня тебе не нравится.

— Мне — нет, но Бренде нравится. А она хороший друг.

— Бренда здесь? Сейчас?

— Конечно.

— Тебе повезло, что ты завел таких хороших друзей… — После нескольких секунд колебаний Кейт добавила: — И Тони.

— Почему ты о нем вспомнила?

— Знаешь, мне раньше казалось, что Тони — твое имя.

Он громко рассмеялся.

— Это смешно, верно, Тони?

Кейт тоже рассмеялась.

— Привет, Тони. Я не знала, что ты тоже здесь. Это здор-р-рово.

— Слышал, Тони? Что я тебе говорил? Она все понимает.

— Да, понимаю. — «Продолжай вот так отвлекать его, а сама лезь за пистолетом». — Как тебя зовут?

— У меня нет имени.

— У каждого есть имя.

— Она звала меня Джаспер.

— Тогда и я тоже буду так звать тебя. Хорошо?

Он задумался.

— Хорошо. Потому что… так звали художника Джаспера Джонса.

— Тебе он нравится?

— Это один из моих идолов. Такое же имя, и… он был тоже болен. Как и я.

— Он был болен?

— Да. Но мне теперь стало лучше, и я хочу, чтобы Джасперу Джонсу тоже стало лучше. Может, ты поможешь и ему.

— Конечно. — Кейт подвинула руку чуть ближе к сумке. — Я очень огорчилась, узнав, что ты погиб.

— Это был не я. — Он коротко рассмеялся. — Я всех обманул.

— Какой ты умный. Так одурачить копов. Как же ты это сделал?

— Просто. Заплатил одному уличному бродяге. Потом убил копов, тех, что на улице, и послал его в галерею. Все сделал как надо, заставил надеть темные очки и все такое. Они очень обрадовались. Решили, что поймали меня. Но я появился чуть позже. Спокойно вошел через пару минут, они ничего не ожидали. А я — хлоп-хлоп, и ты мертвец. Не ты, конечно, а они. Те, в машине, уже давно были мертвые. Хлоп-хлоп. Мне нравится, какой звук издает пистолет с глушителем, хлоп-хлоп. — Он нацелился ножом, как пистолетом, и Кейт прикидывала, успеет ли сделать быстрый рывок и схватить его. Нет, нож по-прежнему находился очень близко от Нолы. — Они даже не успели испугаться. Хлоп-хлоп, пук-пук, бзз-бзз. Я ведь умею становиться невидимым.

— Неужели?

— Да. Но не сейчас. — Он сгорбился, нож задрожал в его руке. — Потом мне стало грустно. Я долго смотрел на свои картины на стенах галереи, там… — Его голос снова пресекся. — Но иногда приходится чем-то жертвовать, верно?

— Да. — Рука еще на несколько сантиметров придвинулась к сумке.

— Ты считаешь, я поступил правильно?

— Конечно. Ты очень храбрый.

— Я храбрый, крепкий, как гвоздь. Твердый, как сталь. Могу спрыгнуть с любого высокого здания!

— Супермен?

— Ага! Правильно. А ты Лоис Лейн.

— Я?

— Нет. — Он засмеялся. — Я знаю, кто ты. Не запутывай меня.

— Я не собиралась тебя запутывать.

— Люди постоянно пытаются сбить меня с толку. И обидеть.

— Жаль.