Факты, установленные на суде, говорят более авторитетно и более убедительно, чем это кажется и хочется Бухарину. Бухарин, правда, сейчас сказал несколько больше, чем, например, в 1924 г., но всего он все же не сказал. Бухарин так действует не впервые. В 1924 г. Бухарин кое-что рассказал об этом позорном преступлении, но только кое-что.
В 1938 г. Бухарин, припертый к стене, вынужден рассказать уже об этом факте больше. Если бы мы хотели оценить степень фальши, иезуитства и лицемерия Бухарина, достаточно сравнить текст опубликованного им письма в газете «Правда» в 1924 г. с тем, что он говорил на предварительном следствии. Он скрыл целый ряд фактов в этом письме, он не говорил, что речь шла о заговоре, он не говорил, что речь шла о прямом сговоре его группы с Троцким, он не говорил не только об убийстве Ленина, но и Сталина и Свердлова. Это вскрыто теперь. Это теперь разоблачено, это открыто, это установлено, об этом возвещено всему миру, вопреки воле Бухарина, при всем его сопротивлении к установлению этого факта. Бухарин признал, да и то, как вы видели на судебном следствии, только полупризнал потому, что ему податься некуда, что в 1918 г. Бухарин объявлял Советскую власть формальной и предлагал ее ликвидировать.
Ленин разоблачает чудовищность этого бухаринского «тезиса», указывая, между прочим, на исторические примеры Франции в 1793 г. и Пруссии начала XIX века, когда лучшие люди этих стран в тяжелую минуту, переживаемую их отчизной, не отчаивались, а «…подписывали неизмеримо более тяжкие, зверские, позорные, угнетательские мирные договоры, чем брестский, умели выжидать потом, стойко сносили иго завоевателя, опять воевали, опять падали под гнетом завоевателя, опять подписывали похабные и похабнейшие мирные договоры, опять поднимались и освободились в конце концов (не без использования розни между более сильными конкурентами-завоевателями)» [Ленин, т. XXII, с. 302].
Но это были лучшие люди своей страны, а не изменники и провокаторы, которыми оказались на деле так называемые «левые коммунисты» и их подпольные друзья.
Но для этого нужно было, как учил Ленин, любить свою родину и свой народ, а не глумиться над ним, как глумится Бухарин и его оруженосцы, восставшие против Ленина, призывавшего любить и уважать свой народ.
Следствие установило, что в 1918 г. Бухарин и Троцкий заключили с эсерами блок для совместной борьбы против Советского правительства, возглавлявшегося тогда Лениным, Сталиным и Свердловым, что они затевали вооруженное восстание, что они шли на арест и убийство Ленина, Сталина и Свердлова. Доказано это или нет?
Доказано полностью. Доказано показаниями самого Бухарина и показаниями Яковлевой и Карелина, Камкова, Манцева и Осинского.
Бухарин отрицает подготовку убийства, но как он отрицает? Я просил бы вас, товарищи судьи, в совещательной комнате просмотреть протокол соответствующего заседания нашего судебного следствия для того, чтобы со всей отчетливостью вспомнить метод отрицания Бухариным этого факта.
Вот этот разговор. Бухарин признает, что был одним из организаторов этого заговора.
Его спрашивают: Об аресте Ленина, Сталина и Свердлова вы открыто говорили?
«Бухарин: Об аресте разговор был, но не о физическом уничтожении. Это было в период не до Брестского мира, а после. В этот период у меня был один разговор с Пятаковым, когда явились Карелин и Камков и заявили, что они предлагают составить новое правительство.
Вопрос: Когда это было?
Бухарин: Это было до Брестского мира. Они предложили составить правительство путем ареста Ленина на 24 часа.
Вопрос: Значит, мы можем сказать, что до заключения Брестского мира у вас были переговоры с «левыми» эсерами Карелиным и Камковым о том, чтобы сформировать новое правительство, то есть предварительно свергнуть правительство во главе с Лениным?
Бухарин: Разговор был.
Вопрос: Об аресте Ленина?
Бухарин: Это эсеры говорили.
Вопрос: По-вашему, эсеры говорили об аресте Ленина, а свидетельница Яковлева утверждает, что об аресте Ленина говорил и Бухарин.
Бухарин: Она путает с этим другой вопрос, она утверждает, что разговор был до заключения Брестского мира.
Вопрос: Я спрашиваю: до заключения Брестского мира были переговоры с эсерами о том, чтобы арестовать Ленина?
Бухарин: Да».
Итак, вначале это эсеры говорили, потом Бухарин показывает, что этот разговор был, и он вел его сам.
«Вопрос: А после заключения Брестского мира тоже были переговоры?
Бухарин: Были.
Вопрос: О чем?
Бухарин: О политическом контакте.
Вопрос: А об аресте?
Бухарин: И об аресте.
Вопрос: Кого именно?
Бухарин: Ленина, Сталина и Свердлова.
Вопрос: Тоже на 24 часа?
Бухарин: Тогда эта формула не употреблялась».
Как видите, раньше на 24 часа, а теперь уже не на 24 часа. Тогда речь шла только о Ленине, а теперь уже выходит, что речь шла о Ленине, Сталине и Свердлове.
«Вопрос: А как арестовать, для чего?
Бухарин: Для того, чтобы составить новое правительство.
Вопрос: А с арестованными что сделать?»
Бухарин торопится: «разговора о физическом уничтожении не было». Но я его об этом еще не спрашивал.
«Вопрос: Когда свергают правительство и арестовывают его, применяют насильственные способы?
Бухарин: Да.
Вопрос: Вы имели в виду при аресте применить насильственные способы? Правильно это или нет?
Бухарин: Правильно.
Вопрос: Но насильственные способы в чем заключаются? Вы точно установили это?
Бухарин: Нет, не установили.
Вопрос: Значит решили так, как позволят и прикажут обстоятельства?
Бухарин: Да, совершенно верно.
Вопрос: А обстоятельства могут приказать действовать очень решительно?
Бухарин: Да».
Вывод из этого простой – предполагалось свергнуть правительство, для этого арестовать правительство – Ленина, Сталина, Свердлова, применить все те меры, которые могут продиктовать обстоятельства и обстановка борьбы, которая ведется во имя свержения правительства. Борьба была в самой острой форме, и поскольку не было – если встать на точку зрения Бухарина, как он говорил – разговора об убийстве, то ведь сам факт, сама задача свержения правительства, сама необходимость ареста руководителей того правительства, которое поставили своей целью заговорщики свергнуть, – совершенно естественно говорит, что от убийства руководителей, предполагавшегося убийства, они отрекаться и зарекаться никак не могли.
