Трах!
На веранде стало темно. Они почувствовали удушливый запах керосина. Фелиция испуганно вскрикнула.
— Что это? — спросила она.
— Они выстрелили в лампу, — спокойно ответил Мун. — Я должен был предвидеть это.
— Мы не должны были зажигать лампу? — прошептала она.
— Да. Они не должны знать — где мы. А где Мати?
— Он в погребе прячет свои драгоценности. Он хочет рискнуть прорваться сквозь засаду.
— А повар?
— Я должна была бы предупредить его об опасности. Может быть, ему лучше было бы уйти отсюда.
Затем она тихо позвала:
— Ай Чи!
Тихо, как тень, китаец очутился возле нее.
— Ночью случится беда, Ай Чи. Придется, наверное, стрелять. Ты бы лучше пошел в деревню.
Но Ай Чи покачал головой.
— Я не пойду. Я боюсь. Я заметил, что вокруг дома все время стоят бродяги. Я лучше останусь здесь и спрячусь.
— Хорошо, Ай Чи, делай, как хочешь, но только будь осторожен. Вы слыхали, Мун, что он сказал? Дом окружен.
— Да, я знаю. Я насчитал семь разбойников. Мати не должен пытаться уйти отсюда. А вот и он идет.
Мати весь трясся, и даже в темноте можно было видеть его побледневшее от страха лицо.
— Лучше не рискуйте, мы окружены со всех сторон.
Мати вгляделся в темноту. Все было спокойно. Нигде не слышно было движения. Такое спокойствие побудило его решиться пойти.
— Я пойду. Тут очень опасно оставаться. Я боюсь. Кроме того, я передам, чтобы Джонс поспешил сюда.
Осторожно он спустился с веранды и исчез. Темнота как будто поглотила его. Вдруг налетел бешеный порыв ветра; пальмы зашатались; кругом слышался неистовый свист; дом, казалось, дрожал. Но затем опять наступило спокойствие.
— А-а-а-а!
Послышался безумный крик, который прорезал ночную тишину. Фелиция в страхе прижалась к Муну.
— Дьяволы! Они поймали его.
— Вы думаете, что они его убили?
Он не ответил и только пожал плечами. Они чутко прислушивались, но из таинственного мрака не доносились никакие звуки.
— Как долго тянется время! — прошептала она. -
Хоть бы луна появилась скорее. Я ужасно боюсь. Не за себя…
— Я знаю — за майора.
— Да, за него… Послушайте! Как будто его катер вдет.
Они услышали слабый Стук мотора.
— Я пойду к краю веранды и посмотрю, — сказал Мун.
— Нет, не оставляйте меня. Я пойду с вами.
Они тихо подошли к краю веранды и посмотрели туда, где находилась пристань.
— Да, это Хилькрест. Это его фонари. Он причалил к пристани.
— О, если бы мы могли предупредить его. Он пойдет сюда и попадет прямо к ним в лапы.
Послышался шум голосов и затем громкое прощание Хилькреста: «Спокойной ночи!» С фонарем в руке он направился к дому. Они ясно видели, как желтый огонек мелькал среди пальм. Вскоре огонек добрался до коралловой дороги, которая вела к усадьбе. Хилькрест весело напевал какую-то песенку и размахивал фонарем. Пройдя почти две трети дороги, он остановился.
Что происходило на пристани? Оттуда донеслись крики, шум драки, выстрелы и плеск воды, после чего снова наступила тишина.
Хилькрест, очевидно, удивился и начал беспокоиться. Они увидели, что фонарь начал спускаться с горы. Он, по-видимому, вернулся на пристань, чтобы узнать, что там случилось. Затем из кустов раздался револьверный выстрел, и его фонарь потух.
— Они схватили его, — зарыдала Фелиция. — Я заметила, что кто-то подскочил к нему, а он ударил его фонарем по лицу. Слушайте! Это его голос. Он дерется с ними…
И действительно, они могли расслышать шум отчаянной борьбы, криков и ругани.
— Они убивают его, — стонала она. — О, неужели мы ничего не можем сделать? Неужели мы должны быть бессильными свидетелями его убийства?
Она дико схватила Муна за руку.
— Вы не можете сойти вниз И спасти его?
— И оставить вас одну?
— Не беспокойтесь обо мне. Я не могу Допустить, чтобы они убили его. Помогите ему. Вы боитесь?
— Да, за вас.
— Я говорю вам — идите. Идите, иначе я всю жизнь буду ненавидеть вас.
Мун передан ей свой револьвер.
— Возьмите его. Я иду.
Она вцепилась в него.
— Нет, не надо. Идите назад…
Но было поздно. Он ушел. Она видела, как он перебежал лужайку и скрылся во мраке. Она старалась разглядеть, что творилось за усадьбой, но ничего не могла увидеть.
Расстояние было невелико — около ста ярдов от калитки парка, и Мун пробежал его с молниеносной быстротой. Он налетел на бандитов так неожиданно, что они растерялись. Их было двое. Хилькрест лежал на дороге, а один из них прижал ему грудь коленом. Другой, с револьвером в руке, стоял рядом.
— Ударь его прикладом, — сказал тот, который стоял с револьвером. — Размозжи ему череп и брось его в кусты!
Затем, в тот момент, когда бандит поднял оружие, на них налетело что-то в белом.
Натиск Муна был так стремителен, что стоявший бандит свалился на своего товарища. Мун быстро схватил бандита, под которым лежал майор, и отбросил его в сторону, как щепку. Потом он поднял Хилькреста и помчался с ним по направлению к дому.
Все произошло в одну секунду. Бандит с револьвером поднялся и выстрелил в убегавшие фигуры, но из-за темноты промахнулся. Другой едва встал на ноги. К ним подбежали еще двое. Последним был Смит. Он обратился к бандиту с револьвером:
— Ты поймал его?
— Нет. Великан наскочил на нас и удрал вместе с ним.
— Черт тебя побери! О чем ты думал?
— Не знаю. Он настиг нас врасплох, как будто свалился с неба. Но Макара уже захватил судно и скоро будет здесь. Тогда мы расправимся с этим дьяволом.
— Идем сейчас. Мы не будем ждать Макара. Надо догнать его.
2
Со сверхчеловеческими усилиями Мун добрался до калитки и едва перевел дыхание. Он остановился на минуту, но сейчас же услышал шум преследователей. Они по пятам гнались за ним. Напрягая последние силы, он, шатаясь, перешел лужайку и с трудом поднялся на веранду, где и свалился вместе со своей ношей. Фелиция подбежала к нему.
— Скорее! — крикнул он. — Тащите его. Дайте мне револьвер.
Лежа на полу, он повернулся кругом. Четверо разбойников выскочили из кустов и стреляли по направлению лестницы. Мун дважды выстрелил. Один из нападавших упал и не двигался, а другой с безумным криком боли зашатался и отпрянул назад. Остальные двое нагнулись, повернулись и побежали.
Растянувшись на полу, Мун напряженно смотрел туда, где скрылись бандиты. Трое отступили, но они, без сомнения, спрятались в кустах. Он не рискнул подняться. Подождав минуту и не спуская глаз с лестницы, он осторожно подполз к входной двери.
