вытереть ладонью слезы, струившиеся по щекам.
— Нет, нет, — она даже головой затрясла. — Что вы, что вы… И думать так невозможно, преступно думать. Орест — честный, порядочный человек. Понимаете? Честный. У него — душа, понимаете? Они с Леней много работали, плечо к плечу, поэтому и дела пошли в гору. Они очень гармонично дополняли друг друга в деловом плане — мы все это видели.
— Кто это мы, простите? — спросила Катя.
— Ну, мы все… Жена Ореста Нателла — моя подруга. Очень близкий мне человек. Если хотите знать, наши мужья и сошлись накоротке благодаря нам. Ой, сколько лет назад это было… Мы были так молоды. Мы с Нателлой и с Зиной — это другая моя подруга — учились в одном классе. И с нами же в этом классе учился и Орест.
А потом старший брат Нателлы поступил в военный институт, познакомился там с моим Леней, подружился с ним. Познакомил меня с ним. А Нателла еще на первом курсе вышла замуж за Ореста. Потом и я вышла замуж за Леню… Вы поймите, это близкие, родные нам с мужем люди, поэтому подозревать Ореста в том, что он мог… — Светлана Петровна осеклась.
— Успокойтесь, мы пока никого не подозреваем. Мы выясняем с вашей помощью все обстоятельства, — Марьяна невозмутимо строчила в своем протоколе. На вдову поглядывала изредка, словно не хотела смущать ее, сбивать с толку. — А как же так получилось, что Владлен Ермолаевич уехал в «Парус» отдыхать без вас?
— Так и получилось. — Голос Светланы Петровны дрогнул.
— Вы ведь живете в коттеджном поселке «Радуга» — это ведь совсем недалеко от «Паруса», на противоположном берегу озера. У вас там и так место прекрасное, зачем же ехать в отель?
— Мужу порой хотелось отдохнуть от домашней обстановки, побыть на людях, встретиться с приятелями. Туда в «Парус» приезжают многие, знаете ли… Там европейский сервис, бассейн крытый с подогревом, теннисные корты.
— И часто он вот так перебирался на другой конец озера? — спросила Катя.
— Нет, но… В общем, бывало, уезжал.
— А вы с ним не ездили?
— Нет, — Светлана Петровна скорбно вздохнула.
— И опять нет смысла скрывать от вас, — сказала Марьяна. — В тот вечер, накануне убийства, с вашим мужем в номере отеля была женщина. Некая Юлия Олейникова. Секретарь.
Светлана Петровна молчала.
— Вы знали об их связи? — прямо спросила Катя.
— Да, — Светлана Петровна кивнула. — Ну что вы на меня так смотрите? Я знала, что он ездит туда, в этот клуб, с девками. Знала. Не отпустить его я не могла, понимаете? Мои слова ничего бы не решили, не изменили.
— И давно у вас так с мужем было? Вот так? — Катя вздохнула.
— Последние годы. Он и раньше был такой, но… в последние годы, с возрастом это стало в нем доминировать.
— Что доминировать?
— Жадность к жизни, к ее удовольствиям. Молодые женщины, — Светлана Петровна посмотрела на Катю, затем на Марьяну, — это ведь одно из главных мужских удовольствий, мерило успеха… Я терпела. Я не могла ничего изменить и уйти не могла. Я его очень, очень любила. Он был с юности моим единственным мужчиной, отцом моей дочери… Не удивляйтесь, разве я такая одна? Так, как я, живут сотни, тысячи женщин. Терпят. А потом все проходит, — Светлана Петровна вздохнула — потому что наступает осень. Старость. И я ждала этого момента. Только… только вот теперь уже ничего этого у нас с Леней не будет.
Марьяна встала из-за стола, прервав свой протокол на полуслове. Катя видела — все сказанное Авдюковой, эти самые вдовьи показания невольно задели ее за живое. Манера ее общения с Авдюковой была снова совершенно иной, чем, например, вчера с охранником Лосевым. Марьяна не только понимала вдову — она явно сочувствовала ей. И это сочувствие накладывало отпечаток на весь допрос.
— Да, вы правы, — Марьяна обернулась. — Вы не устали? Продолжим?
Светлана Петровна кивнула. Потянулась и поставила свою черную лаковую сумочку, которую до этого держала, как спасательный круг, в руках, на соседний свободный стул.
— Когда ваш муж планировал вернуться? — спросила Марьяна.
— В среду, — Светлана Петровна сделала глубокий вдох. — Обычно он уезжал дня на два — не больше.
— Скажите, — не выдержала Катя, — а какие-нибудь особые привычки у вашего мужа имелись?
— Привычки? Особые? — Светлана Петровна повернулась к ней. — Как это? Ну, он курил, как и все.
— А как с алкоголем дело обстояло? — быстро спросила Марьяна.
— Алкоголиком он не был.
— Неужели совсем не пил?
— Позволял себе, — Светлана Петровна понурилась. — Господи, конечно же, позволял. А кто не позволяет? На отдыхе, с друзьями, ну и, естественно, с этими.
— С кем? — спросила Катя.
— С девицами, со шлюхами своими!
В тоне Светланы Петровны теперь сквозила горечь и обида. Катя подумала: видимо, отъезды Авдюкова «на тот берег озера» немало попортили ей крови. Возможно, она даже пыталась протестовать, ставить семейный вопрос ребром. Но признаваться в этом на допросе не хотела.
— А еще какие-нибудь привычки у вашего мужа были? — спросила она вдову.
— Простите, я…
— Ну, мы вот слышали: он любил нарзан.
— Да, он выпивал бутылку нарзана каждое утро натощак. Это все его увлечение водолечением, минеральная диета доктора Сухова, кажется, или Плахова, — Светлана Петровна вздохнула: — Леня чем только не увлекался — и йогой, и раздельным питанием. Форму хотел сохранить и тонус, силу. — Она вдруг покраснела, произнеся эти слова. — Он чувствовал свой возраст и не желал мириться с ним. Отсюда все и вытекало — и эти поездки, гулянки, доступные девицы, коньяк в номер, и как следствие — мочегонные стимуляторы по утрам — нарзан.
— Значит, каждое утро он выпивал бутылку нарзана, это вошло у него в твердую привычку, — подытожила Марьяна. — Что, прямо с постели, что ли?
— Да, как только глаза открывал. В этом и состоит идея этого водолечения — выпивать натощак утром, лежа в кровати, бутылку минералки. Чего только не выдумают эти господа лекари, правда? — Светлана Петровна грустно усмехнулась. — Он и меня пытался приобщить. Но я не смогла. С ночи, извините, как проснешься, и так мочевой пузырь переполнен, а тут такая нагрузка — почти литр нарзана.
— Он сам заботился о том, чтобы бутылка с нарзаном утром всегда была под рукой? — спросила Катя.
— Он всегда напоминал об этом Паше — это наша домработница, почти член нашей семьи, еще у моих родителей жила. Простите, а почему вы меня об этом спрашиваете?
Катя переглянулась с Марьяной и ответила уклончиво:
— Мы выясняем некоторые детали.
— Еще у него была привычка громко петь, моясь
