Да, этих гномов едва ли можно было считать обычными. Впрочем, этого следовало ожидать. По словам Готрека, мало кто из гномов рисковал выйти в море, а те, кто всё же отправлялись, были просто сумасшедшие. Феликс счёл эту оценку несколько преувеличенной, учитывая, что прозвучала она из уст гнома-убийцы, которого и самого-то едва ли можно было считать в своём уме.
«Плыть на корабле, полном пьяных, страдающих от морской болезни гномов, направляясь прямиком в надвигающийся шторм», — думал Феликс, — «что может быть хуже?». Тут он заметил, что дельфины куда-то пропали, исчезли, как будто их никогда и не было. Не прошло и пяти минут, как стало ясно, почему они исчезли. На поверхности показалось что-то огромное: сначала голова, а потом — массивное тело. Морской левиафан! Чудовище было едва ли не больше, чем «Молот бури», а его пасть могла запросто проглотить целиком человека. Оно злобно глядело на пароход, словно примериваясь к бою с этим непрошенным в его владениях гостем. Из отверстия на спине чудовища вырвался фонтан воды, и оно скрылось под водой. Последнее, что успел увидеть Феликс прежде, чем животное полностью скрылось в пучине, был гигантский хвост, поднявшийся высоко над водой. Похоже, что даже у морских чудовищ хватало ума, чтобы избегать надвигающегося шторма. «Слава богам, что оно скрылось раньше, чем кто-нибудь успел позвать Готрека», — подумал Феликс.
Больше, чем когда-либо Феликс чувствовал себя бесполезным. Все гномы были заняты делом. Одни крутили брашпили, другие закрывали клапана, третьи задраивали люки и закупоривали бочки с элем. Закупоренные бочки откатывали в трюм. Несколько гномов стучали молотками, забивая новые заклёпки, другие — проверяли исправность насосов. И только Феликсу нечем было заняться. Здесь он был чужаком, ненужным и бесполезным.
И всё же он считал, что тут не на что жаловаться. Пароход был настоящей благодатью. Одиночные Барак Варрские бронированные торговцы были чрезвычайно редки в этих краях, и когда один зашёл в порт Куадиры, они были просто счастливы подняться на его борт. Готрек даже смог преодолеть свои предрассудки по отношению к кораблям, лишь бы сбежать от умопомрачительного летнего зноя. Им пришлось отдать последние золотые монеты из тех, что они взяли из гробницы Сульмандера, а также пообещать защищать корабль, если на него нападут. Это был единственный путь из царства жарких пустынь обратно к цивилизации или хотя бы куда-нибудь к ней поближе.
В общем-то, уже не было жарко. Набравшие силу ветра начали приносить с собой первые капли дождя. Море тоже внезапно посуровело. Сквозь шум волн Феликс слышал напряжённый гул моторов, вращающих гребные колёса.
Феликс подошёл к рулевой вышке и посмотрел на капитана:
— Разрешите подняться на мостик, — крикнул он, зная, что никто не может находиться там без приглашения капитана. Удивительно, но даже обычно непокорный Убийца принял это правило.
— Да, Феликс Ягер, ты можешь подняться и выпить со мной, — «Капитан, похоже, растерял всю свою неразговорчивость теперь, когда в нём уже было около десятка пивных кружек», — подумал Феликс, поднимаясь по металлической лестнице наверх.
— Ну, что, человек, бьюсь об заклад, что ты никогда не видел ничего подобного! — проревел сквозь шум моря Ахабссон, глядя, как Феликс уставился на рычаги управления.
— Вообще-то видел, — ответил Феликс, а Ахабссон поперхнулся своим элем.
— Где это? — прокричал капитан, — говори!
— Здесь всё очень похоже на капитанский мостик воздушного корабля «Дух Грунгни», — прокричал в ответ Феликс.
Ахабссон не смог скрыть своего удивления:
— Знавал я одного гнома, бредившего постройкой воздушного корабля. Но он был просто сумасшедшим!
— Малакайя Макайссон. Я знаю его.
— Ты знаешь Макайссона? — похоже, удивлению капитана не было предела, — величайшего кораблестроителя всех времён и народов? Даже, несмотря на то, что, как я понимаю, его «Непотопляемый» имел пару недостатков…
— Как я понимаю, он утонул, — проговорил Феликс, разглядывая надвигающиеся облака. Теперь они заполняли практически всё небо, и волны превратились в настоящие водяные горы. «Молот бури» как раз начал взбираться по гигантскому склону одной из них.
— Да, но это был потрясающий корабль. Великолепный. Я видел, как он покидал порт во время своего первого и, увы, последнего плавания. Портовые крысы говорят, что Макайссон побрил голову после этого.
— Он стал Убийцей, — подтвердил Феликс.
— Печально. Его компрессорные двигатели — до сих пор лучшие двигатели во всём мире.
— Он построил свой воздушный корабль. И я летал на нём в Пустоши Хаоса.
В этот момент корабль накрыла волна. Феликс вдруг остро ощутил, что ветер стал очень холодным, и во всю уже льёт дождь. Все гномы за исключением вахтенного в вороньем гнезде и капитана на мостике находились в трюмах. Все люки были задраены. Стоя на мостике, Феликс чувствовал себя очень беззащитным и одиноким.
— Если бы ты не был спутником Готрека Гурниссона, я ни за что бы тебе не поверил.
Феликс оглядел рычаги управления:
— Вот этот, скорее всего, отвечает за скорость, — указал он на рычаг рядом с рукой капитана, — а эти индикаторы показывают давление пара. Вот тот компас, если ему не мешает искажающее влияние Хаоса, указывает на истинный север.
— Однако! Я думал, что это тайны, известные только морякам и инженерам гномов. Откуда ты их знаешь?
— Малакайя Макайссон учил меня управлять «Духом Грунгни», — ответил Феликс.
— Думаю, тут он переборщил, — сквозь рев бури проорал капитан, — хотя он никогда не был собственником. Значит, ты говоришь, что умеешь управлять кораблём?
— Ну, думаю, что если понадобится, то смогу, — в ответ прокричал Феликс.
— Возможно, что пока мы в открытых водах, ты действительно смог бы. Но, бьюсь об заклад, ты ничего не знаешь о течениях, приливах и отливах.
— А зачем о них знать, если ты летишь? — ответил Феликс.
— Действительно, незачем, — ответил Ахабссон. Вой ветра практически заглушал его выкрики, и Феликс с трудом расслышал его слова. Очередная гигантская волна накрыла корабль, окатив капитанский мостик густой солёной пеной.
— Тебе лучше спуститься вниз, приятель, — прокричал Ахабссон, — похоже, нам сейчас придётся несладко.
Феликс скользнул по лестнице вниз так же, как это делали гномы. Едва он вошел в трюм, ему снова захотелось подняться на мостик — в трюме был спёртый воздух и пахло отвратительной смесью: эля, блевотины и машинного масла. Из бойлерных тянуло серой. Вдобавок ко всему, стоял оглушительный лязг поршней, крутящих гребные колёса. Создавалось впечатление, что Феликса угораздило попасть внутрь гигантского барабана, по которому молотил какой-то огромный великан. Проходы были рассчитаны на гномов, и Феликсу пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок. Только оказавшись здесь, он, наконец, осознал, что находится всего лишь в металлической бочке, полностью окружённой водой. В иллюминаторе не было ничего, кроме черноты и поднимающихся вверх пузырей, так что создавалось ощущение нереальности подводного плавания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
