спальные комнаты, кабинет, и огромную гостиную на первом этаже, к которой примыкала кухня. Дом был построен совсем недавно из кирпича с бетонными перекрытиями. Выбирая дом для покупки, я хотел получить что-то капитальное, как говорится построенное на века, а не то, что обычно возводят сейчас, то есть сборно-щитовую конструкцию из дерьма и палок. Дом обошелся мне почти вдвое дороже обычного, но зато я был уверен, что его не снесет ветром, а осенние шторма на Онтарио все-таки довольно частое явление. И честно говоря было страшновато жить в доме, где в непогоду все поскрипывает и покачивается, готовясь взвиться в небо и улететь куда-то очень далеко, как например у той же тещи.
В качестве отопления, для газовой плиты, и нагревательной колонки, использовался сжижений газ, стационарный трехсотлитровый баллон для которого находился чуть в стороне от жилого дома, и заправлялся раз в полгода прямо на месте. Отдельно, на другом конце участка располагался, капитальный гараж на два легковых автомобиля. Свой грузовик, приходилось оставлять на стоянке на окраине города. В гараж можно было попасть со стороны улицы, или же пройдя по неширокой дорожке, проложенной по примыкающему к дому участку. Участок, был отделен от городской улицы сетчатой оградой и живой изгородью из какого-то местного растения похожего на плакучую иву. Живая изгородь оказалась настолько плотно переплетённой, что сквозь нее рассмотреть, что происходит на участке, ли на улице, было практически невозможно. Сам участок хоть и приближался по площади к двадцати соткам, был абсолютно пустым, что было в общем-то вполне объяснимым из-за того, что дом был построен совсем недавно. Впрочем, здесь вполне практиковались огороды или сады, на приусадебных участках, а то с каким вожделением поглядывала на все это супруга, говорило о том, что земля ненадолго окажется не засаженной какими-то растениями. тем более, что у тещи был сад просто на заглядение, и сейчас, когда супруга получила в свои руки собственный приусадедный участок, думаю все будет не хуже. Мое желание относительно участка, состояло в том, что хотелось бы видеть на нем, что-то фруктовое и ягодное, а не обычные декоративные деревья. Как оказалось, жена была полностью с этим согласна.
Золото, привезенное мной из Гвианы, я долго не мог куда-то пристроить. И честно говоря уже отчаялся мыкаться с ним, когда мне посоветовали обратиться к одному из местных ювелиров. Причем совет происходил именно от тещи, не доверять которой причин не находилось. В итоге, я сдал его за чуть больше, чем за половину цены. При этом мне все разложили по полочкам, и получалось, что представитель известного народа, выступающий здесь в качестве ювелира, идет еще мне навстречу, работая чуть ли не в убыток. Впрочем, в противном случае, пришлось бы телепаться с ним еще не один год, и неизвестно сдал бы я его когда-нибудь вообще или нет.
Дело в том, что песок по так называемому «Правилу свободного приноса» можно было сдать только в районе золотодобычи. И опять же появись я там откуда-то со стороны с десятью килограммами золотого песка, сразу же возникли бы вопросы, где я его нашел. Учитывая то, что я ни разу не держал в руках, промывочного лотка, засыпался бы на элементарных вопросах. То есть доказать, что добыл его именно я, у меня бы не получилось. Нашел закопанный кем-то клад? Что ж, такое случается, а не подскажете где именно? Допустим ткнул бы я пальцем на какую-то точку на карте. И вроде бы должно прокатить, но вдруг химический анализ показал, что здесь в районе Аляски или Севера Канады, никогда не было золота с таким химическим составом, точнее с такими примесями как тантал, или серебро, или что-то еще. Могло быть такое? Вполне. Сказать, что притащил его из Французской Гвианы через несколько границ, значило бы заполучить обвинение в контрабанде. Вот и получается, что просто так его пристроить было практически невозможно.
Ювелир же, как и вся его братия, любит работать с неучтенным металлом, который идет вне официального, и значит не может быть обложен налогами. Опять же, по его словам, песок, это далеко не слитки. Только при переплавке можно потерять до двадцати пяти процентов от общей массы. То есть из десяти имеющихся килограмм, остается всего семь с половиной, и это не считая примесей, на которые уходит еще как минимум десять, а то и больше процентов. И наконец, в-третьих, добытое в Гвиане золото имеет в своем составе медь и тантал, что снижает цену еще примерно процентов на десять. В итоге, только из уважения к моей теще, которая когда-то жила в соседнем с ним доме, и можно сказать знала его с самого детства, сошлись на шестидесяти пяти процентах от цены металла на торгах. Правда к этому времени мои мозги были забиты настолько, что я просто не в силах был уточнить текущую цену, и согласился на озвученную. В итоге получил двадцать две с половиной тысячи долларов. Причем долларов Канадских, которые на двадцать процентов дешевле долларов США. Но что-то менять было поздно. Да и в конце концов, я хотя бы получил это, а то честно говоря уже отчаялся вообще что-то с этого поиметь. А такая сумма, вполне прилична по здешним меркам, и прекрасно легла на долгосрочный вклад, предназначенный для получения образования сыну. Увы, здесь не СССР, где высшее образование бесплатно, но с другой стороны все что достается бесплатно никогда особо не ценится.
В Советском Союзе, куда я всегда посматривал со вниманием, все происходило точно также, как и в моей прошлой жизни. В конце восьмидесятых почил Михаил Андреевич Суслов, открыв знаменитую «гонку на лафетах», или как еще говорили — пятилетку пышных похорон. Потом, после нескольких проходных деятелей, ничего не добившихся во время своего правления, к власти пришел Михаил Сергеевич Горбачев, затеявший Перестройку. Одним словом, все шло к тому, что СССР очень скоро развалится и прекратит свое существование.
Мой бизнес основанный на грузоперевозках, уверенно пошел в гору, к середине восьмидесятых на трассах Канады и США раскатывали три моих грузовика, одним из которых управлял лично я. В какой-то момент, подумал о том, что возможно стоит сделать вторую попытку и раскрыть тайну захоронения золота Колчака, подарив его правительству России. Но хорошенько поразмыслив, понял, что это ничего не изменит. Те же Черненко и Андропов, больше боролись за свое здоровье и прожили после смерти Брежнева совсем немного. А Горбачев, фактически развалил страну, о чем во всеуслышание признался двадцать четвертого декабря 1991 года сказав:
