на пять полноценных железнодорожных составов.
Дворец повелителя огненных тёмных был строгим, красивым и очень практичным, а вот сокровищница… О, не завидую я тому воришке, что рискнёт пройти по ведущему к ней смертельно опасному лабиринту! Каких только сюрпризов там не было! И это, подозреваю, не все ловушки, ведь часть из них на нас не реагировала.
— Без меня или Маро пока сюда не ходи, — предупредил отец. — Будет больше времени, научу. Здесь много механических приспособлений, они не реагируют на магию, зачарованы.
— И не собиралась, — нервно отозвалась я, украдкой утирая холодный пот со лба и думая, что мне нужно больше тренироваться. — Это какая–то военная полоса препятствий, честное слово. Неужели нет простого пути?
— Нет, конечно. Зачем? Облегчить работу расхитителям?
Крыть было нечем, однако в очередной узкий дверной проём я просочилась вслед за отцом недовольная, запыхавшаяся и взвинченная. И уткнулась в широкую спину.
— Ты чего? — спросила, выглядывая из–за родительского локтя. — О–о–о.
— Бардак, — недовольно проговорил отец. — Маро мог бы навести здесь порядок.
— Здесь и так потрясающе красиво!
Я аккуратно просочилась между папой и стеной, уточнила, можно ли здесь бегать и восхищаться или снова нужно идти след в след, а после разрешения, живо спустилась по лестнице, жалея, что не могу нырнуть, как Скрудж Макдак, в эту симпатичную гору золотых монет. Расшибусь. Мы всё же не в мультфильме.
— Не могу поверить, что они настоящие, — восхищённо пробормотала, рассматривая симпатичные и довольно тяжёлые кругляши. — Ой, здесь есть и с драгоценными камешками внутри! Ой, а у этих две дырочки. Это не вампирьи монетки? Похоже на след от зубов.
— Угадала, — с улыбкой подтвердил отец, проходя мимо. — Пойдём дальше, Миа. Мы здесь по делу. Ещё успеешь всё рассмотреть.
Отец уверенно шёл по скользящим монетам разных миров, будто это ничего не значащие камешки, я же готова была рассматривать с лупой каждую. Мы прошли несколько комнат, заваленных горами различных драгоценностей, заставленных сундуками, стеллажами, шкафами, прошли целые сектора с винтажной мебелью, посудой, тканями. И остановились, как я и думала, у оружия.
— Тебе нужно выбрать меч взамен. Не касайся, постой, прислушайся, кто позовёт, и скажи мне, — велел отец. — Если будет магнитом тянуть, не вздумай подходить, хватайся за меня, показывай, кто позволяет себе лишнее, — повысил голос он так, словно мечи его слышали и понимали. А затем и вовсе пригрозил оружию: — Накажу.
После живых академий, миров и стихий я уже мало чему удивлялась, так что без лишнего волнения начала ходить мимо стеллажей, подставок и стоек.
— Ничего, — констатировала без капли разочарования. — Не тянет, не манит.
— Хм. Пойдём дальше.
В следующем секторе было куда меньше оружия и выглядело оно совсем не так красиво, как в предыдущем зале. Ни тебе драгоценностей на рукояти, ни красиво украшенных ножен.
— Тишина. Полнейшая, — призналась, думая про себя, что, возможно, я настолько не люблю жестокость в любом её проявлении, что просто не создана для мечей. Отец, конечно, не оставил эту мысль без внимания.
— Мой меч избрал тебя.
— Как временного носителя. Чтобы вернуться к любимому владельцу, — напомнила с широкой улыбкой. Грела мысль, что не придётся учиться хотя бы фехтованию, бою на разных мечах, с ножом в руке и прочими неженскими в моём понимании науками.
— Руна на твоём теле говорит об обратном, — парировал отец. — Идём дальше. И слушай себя лучше, потому что в последнем зале будут топоры. Это оружие палачей.
Напряглась. Вот уж не хотелось бы. Лучше воевать с оружием в руке, чем казнить кого–то. Напрягла уши и интуицию. Однако и в следующем зале меня ждала кромешная тишина.
— Надеюсь, мы ещё не дошли до топоров? — убито спросила у папы.
— Ещё не дошли. И не думаю, что в том будет необходимость, — сжалился он и дал подсказку.
— Ура!
В следующий зал я ступила первой и тут же зажала уши. В нём стоял ор, вой, плач. Тело обожгло страданием и болью, я выскочила назад и зажмурилась. Замутило.
— Все сразу? — уточнил отец, обнимая и поглаживая по голове горячей тяжёлой рукой, снимая напряжение и боль.
— Орут, плачут, визжат. Я не разобрала ни слова, — призналась честно, и не думая покидать его объятия, хотя неприятные ощущения отступили.
Было очень приятно стоять вот так, в кольце его рук. Вдыхать непривычный, но до слёз родной запах. Успокаиваться. Расслабляться. И неожиданно ощутить и его чувства!
Подняла голову, недоверчиво заглянула в чёрные глаза.
«Неужели ты так меня любишь?» — спросила, оглушённая силой его чувств. — «Мы ведь увиделись совсем недавно».
— Разве может быть по–другому? — удивлённо спросил он, сильнее прижав к себе.
— На Земле считается, что мама любит сильнее, но в моём случае…
— Сайрены, как и все глубоководные, по натуре своей холодные и бездушные. И тем не менее, Гранад тоже тебя любила, Миа, как мне кажется, сильнее, чем большинство сайрен — своих детей. За это я думал сохранить ей жизнь. Некоторое время.
— Почему передумал? — спросила шёпотом.
— Из–за её мыслей. Точнее, из–за того, что её мысли были не о тебе. Она планировала убедить меня, что сможет родить ещё детей, потому я должен сохранить ей жизнь. Далее она совсем потеряла контроль и представляла, как по её наводке я порабощаю миры. «Ради наших детей», конечно же. Забавно, но я так и сделаю, но только ради одной тебя, — закончил он, жестоко ухмыльнувшись.
— Ясно. Спасибо, что сказал.
— Не вижу смысла от тебя скрывать важные моменты. Ты уже взрослая девушка. По твоим заверениям, — ехидно добавил отец и, потрепав меня по голове, отпустил. — Подожди немного и входи, когда почувствуешь, что можно. Я пойду первым, объясню господам, что конкуренция должна быть достойной.
Второй заход
