— Двери моего дома распахнуты настежь, — любезно сказал хозяин. — Передохните здесь перед далеким путешествием — ведь прекрасной госпоже придется пересечь пустыню...
— Да будет полон радости этот дом! — обрадовался Орешек. — Да прольют на него свои щедроты все боги Грайана и Наррабана!
Нурайна взмахнула ресницами, всем своим видом выражая застенчивую благодарность. В конце концов все пока складывается неплохо, а изувечить дурака Ралиджа она успеет и потом...
Двое слуг внесли и поставили на ковер огромное массивное блюдо с кусками жареной баранины, источающей потрясающий запах. Некоторое время все трое молча ели и пили — в Наррабане не любят застольных бесед.
Таграх-дэр мрачно прикидывал, что делать дальше. Все, что говорил гость, звучало вполне правдоподобно. Вроде бы грайанец был виден насквозь: избалованный, нагловатый Сын Рода, которому, вероятно, впервые в жизни в чем-то отказали родители и который, разобидевшись, решил добиться своего...
И все же что-то здесь было неправильно. Что-то здесь было не так. Может быть, неуловимая странность связана с женщиной?
Вельможа бросил короткий взгляд на гостью. Неровное дыхание, красные пятна на скулах, устремленный вниз взгляд — словно нет на свете ничего важнее, чем узор на ковре... Что ж, это вполне естественно: женщина, не слишком юная, бежала из дома с красивым наглецом гораздо моложе себя... Скорее всего ищут ее не родители, а разъяренный муж... понятно, что она нервничает...
И все-таки, все-таки...
И тут вельможа заметил то, что превратило его смутные подозрения в мрачную, беспощадную уверенность.
Женщина на миг подняла глаза, метнула на своего спутника быстрый взор — и тут же скромно опустила очи на блюдо с бараниной.
«О черные щупальца Гхуруха! Таким взглядом не глядят на возлюбленного! С таким взглядом придумывают пытку для пленного врага!»
Все, что говорили гости, было ложью. Кто же они на самом деле? Люди Хайшерхо? Но ведь они только что прибыли из Грайана! Или это тоже как-то подстроено хитрым старым шакалом Хайшерхо?.. А если они в самом деле из Грайана, то как их появление связано с побегом звездочета?
Было два пути узнать правду. Оставить гостей в доме и следить за каждым их шагом, подкарауливать каждый их вздох... Но это требует времени, а враги Таграх-дэра не станут медлить. Остается второй путь — путь грубой силы. Швырнуть грайанцев в подземелье, подержать там некоторое время для пущего устрашения, а затем допросить как следует...
Конечно, эти двое без драки не сдадутся. Мужчина, судя по виду, хороший воин, да и женщина, надо полагать, во время боя не забьется в угол, дрожа от ужаса. А ведь взять их надо живыми...
Вновь вошли слуги, неся подносы со сладостями и разнообразными фруктами, из которых Орешек узнал только яблоки.
Таграх-дэр встретился взглядом с одним из слуг.
— Подай еще вина. Ассахарского, тридцатилетней выдержки, для дорогих гостей.
И двумя пальцами коснулся мочки уха.
Слуга поклонился и исчез. Чуть ли не сразу он возвратился с небольшим кувшином и наполнил чаши гостей. Когда слуга подошел к хозяину, тот отстранил его поднятой ладонью:
— Мой кубок полон... Пьем во славу Единого-и-Объединяющего!
После этих слов полагалось осушить кубки до дна. Нурайна длинными глотками выпила светлое терпкое вино. Внезапно лицо ее приняло мягкое, нежное выражение, она откинулась на подушки, сомкнула глаза, задышала ровно и легко.
Орешек, чей кубок тоже уже опустел, с недоумением взглянул на спящую женщину. Затем глаза его расширились, он вскочил на ноги и угрожающе шагнул к хозяину. Вельможа не шевельнулся, не вздрогнул. Спокойно и пристально смотрел он, как Орешек споткнулся, словно его ударили под колени, растянулся на ковре и затих со счастливой детской улыбкой.
9
Сквозь маленькое окошко сочилась бледно-желтая полоса лунного света. В ней густо плясали пылинки, делая лунный луч грязным, мутным. И все это летучее ведьмино варево перечеркивал своей тенью железный прут, делящий оконце пополам.
Нурайна с тоской глядела на этот смутный поток. Орешек с такой же тоской уставился в засыпанный сухой травой каменный пол.
Ноги узников не были связаны, зато руки были скручены за спиной тонкими жесткими ремешками, завязанными хитроумным узлом — не найти было даже концов ремешка.
Когда Орешек и Нурайна проснулись в подземелье, они не стали тратить время на бесцельные взаимные упреки, а сразу начали помогать друг другу освободить руки. Нурайна с остервенением грызла ремень, связывавший Орешка, и окровавила себе рот, пока не поняла, что с жесткой кожей ей не справиться. Орешек же лишь несколько раз укусил ремень на запястьях Нурайны и сказал уныло: «Извини, но я, оказывается, не волк...»
«Если бы ты был хотя бы крысой...» — зло бросила Нурайна. Но потом остыла и начала искать иной путь к спасению.
Как назло, в голову лезли совершенно бесполезные мысли. Например, о том, что она сама виновата в случившемся. Зачем она оскорбила этого Сокола? Какое ей дело до его невесты? Она эту девушку и в глаза никогда не видела!
В приступе раскаяния Нурайна открыла было рот, чтобы извиниться, но тут в полутьме зазвучал мягкий виноватый голос:
— Ты уж прости, ясная госпожа, что я затеял этот балаган с похищением. Понимаешь, я и в самом деле люблю Арлину... мою невесту... ну и обиделся...
— Все равно этот Оплот нам с самого начала не верил, — примирительно откликнулась Нурайна, давая понять, что извинения приняты. — Что теперь с нами будет?
— Пытать будут, — неохотно ответил Орешек. — А если не выдержим и все расскажем, тогда точно убьют, потому что мы знаем тайну их поганого Оплота.
Орешек давно понял: Нурайна не из тех, кто нуждается в утешительной лжи. Вот и сейчас — сказала жестко, твердо:
— Значит, надо придумать безобидную историю и держаться за нее, как тонущий моряк — за доску. Выдержишь?
— Не знаю, — честно признался Орешек. — Меня никогда не пытали, если не считать тренировок с Аунком.
— Думаю, — горько вздохнула Нурайна, — нам в любом случае конец. Наш хозяин выглядит весьма осмотрительным мерзавцем. Убьет просто на всякий случай...
— Что ж, — негромко, сам себе сказал Орешек. — Ведь это всего лишь спектакль для богов...
— Что-что? — переспросила Нурайна.
В полумраке она разглядела смущенную улыбку Ралиджа.
— Ну... Это я для себя придумал... и вспоминаю, когда тяжело приходится. Понимаешь, все мы играем большое представление для богов. Играем от рождения и до смерти, и сцена — вся земля...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
