Выслушав рассказ Калатина, Корум ничего не ответил. Им овладела слабость. Когда огонь согрел его, он стал чувствовать боль от полученных ран, пусть и небольших, и только сейчас начал осознавать, что устал. У него невольно закрывались глаза.
— Ты видишь, — продолжил Калатин, — я был откровенен с тобой, сид. Так какова же цель твоего похода?
Корум зевнул.
— Я ищу копье.
В слабом свете костра Коруму показалось, что он увидел, как Калатин смежил веки.
— Копье?
— Да, — Корум снова зевнул и растянулся у костра.
— И где же ты собираешься найти его?
— Многие сомневаются, что это место вообще существует. Раса, которую я называю мабденами, — твоя раса — не осмеливается искать его, или не может из-за страха смерти, или… — Корум пожал плечами. — В таком мире, как ваш, трудно отделить одно суеверие от другого.
— То место, куда ты отправляешься… которое, может, не существует… это остров?
— Да, остров.
— И его называют Ги-Бресейл?
— Таково его имя, — Корум, слегка обеспокоившись, не без труда отогнал сон. — Значит, ты его знаешь?
— Я слышал, что он лежит где-то в море, в западной стороне, и что фой миоре не осмеливаются посещать его…
— Я тоже это слышал. А ты знаешь, почему фой миоре не могут там бывать?
— Кое-кто считает, что все дело в воздухе Ги-Бресейла. Он хорошо действует на смертных, но опасен для фой миоре. Но дело не в воздухе. Говорят, заклятия, наложенные на это место, приносят смерть простому человеку.
— Заклятия… — Корум больше не мог сопротивляться сну.
— Да, — задумчиво эхом откликнулся волшебник Калатин. — Говорят, эти заклятия наложены красавицей, наводящей страх.
Это были последние слова, которые Корум услышал перед тем, как провалился в глубокий сон без сновидений.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ПО ВОДЕ К ГИ-БРЕСЕЙЛУ
Утром Калатин вывел Корума из леса, и они остановились на берегу моря. Теплые лучи солнца согревали белоснежные пляжи и синюю воду, а за их спинами недвижимо стоял лес, заваленный снегом.
На этот раз Корум шел пешком; он не хотел седлать своего преданного коня, пока у того не заживут раны, и, собрав все свои вещи, включая стрелы и дротики, он так приторочил их к седлу, чтобы груз не раздражал раны, полученные в ночном бою. У самого Корума все тело было в синяках и болело, но, едва только оказавшись на берегу, он забыл о своих страданиях.
— Итак, — сказал Корум, — я был всего лишь в миле или двух от побережья, когда на нас напали эти звери, — он насмешливо усмехнулся. — А это утес Мойдель, — он показал вдоль берега на видневшуюся вдали возвышенность — когда Корум в последний раз посещал эти места, она поднималась из глубин моря, но он безошибочно опознал их, где когда-то стоял замок Ралины, охраняя маркграфство Ливм-ан-Эш. — Утес остался.
— Я не знаю имени, которое ты назвал, — сказал Калатин, расчесав бороду и приведя в порядок свой наряд, словно готовился к приему почтенного гостя, — но наверху стоит мой дом. Там я всегда и живу.
Услышав его слова, Корум двинулся по направлению к холму.
— Я тоже жил здесь, — сказал он. — И был счастлив.
Калатин, прибавив шагу, догнал его.
— Ты жил здесь, сид? Я не знал об этом.
— Эго было до того, как Ливм-ан-Эш ушел под воду, — объяснил Корум. — До того, как начался этот исторический цикл. Смертные и боги приходят и уходят, а природа остается.
— Все относительно, — сказал Калатин. Коруму показалось, что в его голосе скользнула легкая нотка раздражительности, словно ему было неприятно слышать такие банальности.
Приблизившись, Корум увидел, что старая дамба была заменена мостом, но теперь и от моста остались только руины. Похоже, кто-то разрушил его. Он поделился этой мыслью с Калатином.
Волшебник кивнул:
— Мост разрушил я. Фой миоре и другие, например, сид, здесь, в западных краях, отказываются идти по воде.
— Почему?
— Я не понимаю их обычаев. Боишься ли ты идти вброд до отмелей острова, господин мой сид?
— Ни в коем случае, — ответил Корум. — Я много раз преодолевал этот путь. Но не делай многозначительных выводов, колдун, потому что я не принадлежу к расе сидов, хотя, похоже, ты упорно утверждаешь обратное.
— Ты упоминал о вадхагах, а так в давние времена именовались сиды.
— Может, легенды перепутали эти две расы.
— Тем не менее, ты выглядишь, как сид, — решительно заявил Калатин. — Однако прилив отступает. Скоро можно будет пуститься вброд. Мы пройдем по остаткам моста и оттуда спустимся к воде.
Корум продолжал вести коня на поводу, последовав за Калатином, когда тот ступил на каменные плиты остатков моста и дошел до грубых каменных ступеней, спускавшихся к самой воде.
— Уже обмелело, — сообщил волшебник.
Корум посмотрел на зеленеющий холм. Весна была в самом разгаре. Он обернулся. За спиной стоял трескучий мороз. Неужели можно так управлять природой?
Он с трудом помогал коню, чьи копыта могли поскользнуться на мокрых камнях. Но наконец конь и оба путешественника, по плечи погрузившись в воду, почувствовали под ногами остатки старой кладки. Сквозь прозрачную воду Корум мог разглядеть истертые плиты мостовой — может, те же самые, по которым он ступал тысячу или более лет назад. Он припомнил свое первое появление на острове Мойдель. Он помнил, какую он тогда испытывал ненависть ко всем мабденам. Они много раз предавали его.
Высокий старик прокладывал путь, и широкий плащ колдуна плыл за ним по поверхности воды.
Когда они одолели две трети пути и вода дошла им до колен, они стали медленно выходить из моря. Конь всхрапнул от удовольствия. Купание смягчило боль от ран. Он встряхнул гривой и раздул ноздри. Очевидно, от вида сочной зеленой травы у него улучшилось настроение.
От замка Ралины не осталось и следа. Вместо него у самой вершины стоял дом — два его этажа были сложены из белого камня, сиявшего на солнце, крыша покрыта серыми плитками шифера. Симпатичный дом, подумал Корум, и не похоже, что тут обитает человек, занимающийся оккультным искусством. Он вспомнил, как в последний раз видел старый замок, из мести сожженный Гландитом.
Не поэтому ли он с такой подозрительностью относится к этому мабдену Калатину? Может, он имеет какое-то отношение к графу? Нет ли у него чего-то в глазах, в поведении или, скажем, в манере вести себя? Хотя сравнивать глупо. Калатин был не очень покладистым, это правда, но вполне возможно, что намерения у него самые добрые. Кроме того, он спас жизнь Коруму. Так что не стоит судить волшебника по его внешности и манере разговора, пусть даже весьма циничной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
