известно, почему были остановлены тогда агрессоры. Решительная позиция Советского Союза и других социалистических стран вынудила их прекратить военные действия.
В январе 1957 года вместе с миссией доброй воли Азиатской организации солидарности я снова оказался в Египте. На улицах Каира еще были навалены мешки с песком, стояли надолбы. Все говорило о том, что хотя гроза миновала, но грозовые разряды еще не кончились. Нас принял Гамаль Абдель Насер, и во время трехчасовой беседы, очень откровенной и содержательной, он дал согласие на проведение в Каире Первой конференции солидарности стран Азии и Африки. Более сорока делегаций прибыли в Египет. На конференции были делегации и представители африканских народов, преодолевшие труднейшие барьеры, чтобы попасть в Каир. Многое осталось в памяти от тех дней, но одно впечатление было особенно сильным: удивление, с каким остальные участники конференции узнавали о том, что в составе советской делегации были не только русские, но и узбеки, таджики, туркмены, казахи, киргизы, азербайджанцы, грузины, армяне и что возглавлял делегацию узбекский общественный деятель и писатель Шараф Рашидов.
В беседах с участниками конференции нам приходилось терпеливо объяснять, что делегация наша состоит из представителей советских республик, равноправно входящих в состав СССР. Мы по карте показывали, где они находятся, рассказывали о социалистической структуре нашего общества. Сперва наши слова воспринимались с некоторым недоверием, но постепенно для многих из тех, кто общался с нами, становились понятными суть, сокровенный смысл советского общества. Помнится, с каким большим интересом делегаты слушали стихи таджикского поэта Мирзо Турсун-заде и стихи узбекской поэтессы Зульфии. «Значит, выпишете на своих родных языках?» — спрашивали они.
Так в общении с советскими людьми представители многих стран Азии и Африки впервые начинали понимать, что такое советский образ жизни, при котором все нации равны. Они расспрашивали нас с жадным интересом, торопливо записывая услышанные факты и цифры.
С той поры миновало тринадцать лет. За прошедшие годы заметно выросли международные связи нашей страны. Все большее число людей в различных странах имеет возможность получать правдивую и объективную информацию о советском образе жизни. Однако распространению правдивой информации всячески стараются воспрепятствовать наши недруги. Враждебная пропаганда в числе прочих небылиц о первой в мире социалистической стране распространяла басни о том, что якобы существует советский империализм, о том, что русские, дескать, подавляют остальные культуры и литературы в СССР. Но действительность убедительно опровергает вымыслы буржуазной пропаганды, и правда о советском образе жизни все шире распространяется по свету.
Эта правда пробивает себе дорогу в ожесточенной борьбе с ложью и дезинформацией о нашей стране. Буржуазная пропаганда не жалеет сил и средств на то, чтобы посеять чувство недоверия к Советскому Союзу. И подчас ей удавалось запутать в своих хитросплетенных сетях неискушенных в политике, малоинформированных людей. Во время поездок за границу мне не раз приходилось убеждаться в этом. В частности, я убедился в этом в Египте, где бывал неоднократно.
Не простыми были наши отношения с нынешними друзьями. Отравленные ядом враждебной пропаганды, многие египтяне поначалу с опаской относились ко всему советскому, побаивались расширения экономических и культурных связей. Кое-кто верил и басням о «советском империализме». Но как много изменилось во взаимоотношениях между нашими народами за прошедшие годы, насколько ближе мы стали друг другу! Бескорыстие, решительная поддержка справедливой борьбы арабских народов против израильской агрессии, глубокое понимание национальных интересов и особенностей арабских стран Советским Союзом — все это и многое другое показывает арабам, где их настоящие друзья и где враги.
В феврале 1969 года я побывал на строительстве Асуанской гидроэлектростанции. Это грандиозное сооружение, возводимое вместе египтянами и советскими людьми, является школой братской дружбы. Это естественно. Совместный труд, да еще в таких нелегких условиях, всегда выявляет подлинную сущность человеческих отношений. Тысячи египетских рабочих, техников, инженеров в ежедневном общении познают настоящий характер советского человека. И то, что на Асуане работают советские люди разных национальностей, — одно из проявлений нашего интернационализма.
Советская власть сроднила людей, сблизила культуры, но всей широте помогла узнать все то драгоценное, что создал каждый народ, что дорого каждому народу. В наше время идеи интернационализма все глубже входят в сознание всех народов мира. Именно интернационализм дает им прочную опору в борьбе за национальную независимость. Пагубную опасность национализма чувствуют все те, кто по-настоящему понимает силу интернационального единства.
Враги социализма стремятся повсюду разжигать националистические страсти. Кровавая война во Вьетнаме, поддержка израильских агрессоров и португальских колонизаторов, военные и политические провокации в любой возможной точке планеты — это все дело рук империалистов США, стремящихся натравить народ на народ.
Несколько лет назад, находясь в Вашингтоне, я был приглашен на квартиру к мистеру Брумбергу, редактору ежемесячника «Проблемы коммунизма». Хозяина и его гостей, как оказалось, особенно интересовали проблемы советской литературы и дела в московской писательской организации. О некоторых сторонах нашей литературной жизни мои собеседники были удивительно информированы. Например, они знали, кто сколько голосов «против» получил на выборах в правлении московской писательской организации, кто был забаллотирован и прочее. Откровенно говоря, я удивился их пристрастному интересу к этим вопросам — ведь никто из них к писательским кругам не принадлежал.
«Русская литература подавила все остальные литературы в Советском Союзе», — заявил в беседе мистер Брумберг. Я спросил, известно ли собравшимся, что в нашей стране произведения художественной литературы издаются более чем на семидесяти национальных языках. И не только издаются на этих языках, но и взаимно переводятся на десятки языков народов Советского Союза. Потом я поинтересовался некоторыми деталями развития индейской национальной литературы. Меня интересовало, почему в США писатели-индейцы, да и все индейцы, живут в резервациях, в которые нас просто не пустили, когда мы однажды были в штате Аризона. Почему писатели индейской национальности не имеют возможности публиковать свои произведения на родном языке? Почему они вынуждены все, что напишут, публиковать только на английском языке? Мистер Брумберг смутился: «Так им удобнее».
Через несколько лет в Австралии, в городе Аделаида, в местном университете во время встречи со студентами мне задали вопрос: на скольких языках в Советском Союзе издаются произведения писателей? И когда я подробно рассказал о действительном положении в советской литературе, об огромном количестве художественных произведений, издаваемых на разных языках, и о том, как широко издаются у нас книги зарубежных писателей, и, в частности, о том, что книги австралийской писательницы Катарины Причард изданы тиражом более одного миллиона восьмисот тысяч экземпляров, в аудитории раздались аплодисменты.
В самой Австралии книги прогрессивных писателей издаются тиражом в четыре-пять тысяч, да еще не всякий из писателей может найти издателя. Один из видных современных писателей-романистов Австралии
