Читаем без скачивания Литература мятежного века - Николай Федь

* * *

Несмотря на нестерпимо жестокие реалии современной жизни, иные писатели-деревенщики продолжают сочинять о крестьянине в старых доперестроечных категориях. В который раз пьяненький беловский мужичок проклинает колхозный строй и идею социальной справедливости, и слышатся все те же слезливые причитания - несчастных распутинских старух, обиженных властью, и т. д. Словом, время как бы остановилось, образовав вокруг себя окаменелую действительность, погруженную в пустоту. На этом следует вкратце остановиться.

Для нынешней литературы вопрос времени звучит с особой остротой, ибо является не только своеобразным камертоном жизни, но и отражением авторских идеалов, если таковые имеются. В словесности девяностых годов наметилась тенденция размывания времени - оно теряет свои очертания и конкретное содержание, а события и персонажи утрачивают ощущение дыхания жизни. Ибо осуществление творческого замысла реально лишь в контексте конкретного времени, о чем свидетельствует опыт всемирной литературы. Разумеется, нельзя упрощать проблему - художественное время не совпадает с историческим. Реальное время неотвратимо и вместе с тем непрерывно и слитно, хотя движение событий предстает в нашем сознании как бы раздробленным: прошлое, настоящее, будущее. При этом для каждого поколения современность предстает неким организующим звеном, связующим "цепь времен". Только художнику дано право вольно обращаться со временем - останавливать, поворачивать вспять или ускорять его бег. В искусстве давно известны способы "растягивать", "останавливать", "убыстрять" движение истории, либо прихотливо сочетать временные планы и временные пласты. Художник имеет дело с условным временем. Между тем в отличие от условного времени искусства, реальное время не может "останавливаться", "сжиматься" или "расширяться", однако может наполняться и уплотняться крупными событиями, которые в конечном счете определяют известные переломные периоды в истории человечества... Итак, создавая особую, сложную эстетическую структуру реальности, писатель по своему усмотрению обращается со временем. В отличие от музыки, говорящей о времени как таковом - по словам И. Ф. Стравинского, музыка "упорядочивает отношения между человеком и временем", - литература отражает данное конкретное время, обусловленное обстоятельствами и местом бытования образов. Но если время расплывается, теряет свои очертания, то, естественно, весьма затруднительно определить условия, в которых пребывают персонажи, равно как и позицию автора, что приводит к искажению жизни.

В первой книжке "Нашего современника" за 1999 год опубликован рассказ Валентина Распутина "Изба". Вчитаемся в текст, примем во внимание не отдельные образы или сцены, а всю картину изображенной действительности. Одинокая немолодая женщина, надрываясь, обустраивает перевезенную на новое место избу, а после еще двадцать лет мыкает горе и умирает. Оставшаяся после нее изба начинает жить своей жизнью, и, как сообщает автор, "каким-то макаром из последних сил... держала достоинство и стояла высоконько и подобранно". Более того, "и в остатках этой жизни (избы. - Н. Ф.), в конечном ее убожестве явственно дремлют и, кажется, отзовутся, если окликнуть, такое упорство, такая выносливость, встроенные здесь изначально, что нет им никакой меры". (Тонкий намек на историческое обобщение.) Что же люди? Распутин изображает пассивных, бездуховных людей, неспособных осознать себя как человеческую личность даже в мире своих собственных переживаний. Муж Агафьи, в насмешку прозванный Чапаевым, задолго до войны пропал "смертью бестолковой", дочь "попала под безжалостные жернова городской перемолки, спилась и умерла", сама же Агафья под тяжелым грузом забот утратила интерес к жизни, "рано плюнула на женщину в себе, рано сошли с нее чувственные томления". Есть еще двое несчастных - это Катя и Вася: "тихие, навсегда испуганные, нуждающиеся в сочувствии", пропойцы и бездельники, лица коих превращаются "от постоянного жара в головешки". Никому из них не приходит в голову какая-нибудь мысль, не посещает их даже обыкновенная человеческая эмоция.

Так совершается растворенность человеческой личности в повседневности и постепенное умертвление воли в атмосфере умственной деградации и низменных инстинктов. Даже внешне персонажи напоминают "братьев наших меньших": "Вася Горчаков, сутулый, неразговорчивый парень с длинными, постоянно тревожными руками и с втянутой в плечи большой головой"; "Стеша, Васина жена, мясистая и медлительная восемнадцатилетняя деваха (...) постоянно морщилась (...) напрягая большие открытые ноздри, и вздрагивала чутко, по-животному, с пробегающей по всему телу дрожью". Жуть какая-то!

Но вернемся к вопросу о времени в рассказе. Когда разворачиваются события? В какое время складывались судьбы персонажей? Автор подталкивает читателя к мысли, что в течение советского периода. И кажется ему, будто "изнашивается весь мир - таким он смотрелся усталым, такой вытершейся была даже и радость". Муторно на душе становится от соприкосновения с распутинской действительностью, где отсутствует даже надежда на какое-либо просветление. Неужто и впрямь единственным прибежищем людских сердец осталась полусгоревшая изба бабки Агафьи, символизирующая, по мысли литератора, едва ли не судьбу всей России?

И тут, естественно, встает вопрос: есть ли у Распутина идеалы? Дабы не вызвать кривотолки на этот счет, подчеркнем, что речь идет не об идеальных образах или приукрашивании действительности, а об идеале как отношении к жизни. При этом не забудем, что истинность взглядов писателя наиболее отчетливо проявляется в его художественных произведениях - в остальном возможна личина. Он не может просто вообразить и воплотить идеалы в образах, они должны жить в нем, являться его сутью, пафосом его творчества, а для этого требуется еще что-то, кроме художественного дарования. И глубоко прав мудрый Леонид Леонов: "Настоящий, большой писатель может родиться из большого человека. Ведь литература - это мышление, следовательно, писатель это мысль, а мысль - производное от сердца, разума и гражданской совести; это. большая любовь к своей стране, это желание не получать, а давать, это путь человека, на которого с особой ревнивой надеждой смотрят миллионы граждан. Обывателю и ремесленнику в литературе делать нечего, кроме расхожей журнально-газетной поденщины"... 19

Итак, есть ли у Распутина идеалы, или он стыдливо скрывает их по причине нестыковки с действительностью или шаткости взглядов на жизнь? В приведенных ниже воспоминаниях героини о старине, пожалуй, заключается главный пафос повествования: "... она хорошо помнит, как в детстве жгли лучину и полуночничали возле камелька, как трещало, брызгая искрами, смолье и по лицам собравшихся возле огня играли колдовские всполохи. Ну как тут было на вечорках не подать начин песни, как было не подхватить ее, печальную и сладкую для сердца, и не растаять в ней до восторженного полуобморока, не губами, не горлом выводить слова, да и не выводя их вовсе ничем, а вызваниваясь, вытапливаясь ими от чувственной переполненности (...) Души, сходясь, начинали спевку раньше голосов. Считается, что душа наша, издерганная, надорванная бесконечными несчастьями и неурядицами, израненная и кровоточащая, любит в песне тешиться надрывом. Плохо мы слушаем свою душу, ее лад печален оттого лишь, что нет ничего целебнее печали, нет ничего слаще ее и сильнее, она вместе с терпением вскормила в нас необыкновенную выносливость. Да и печаль-то какая! неохватно-спокойная, проникновенная, нежная"...

Прошлое прекрасно и в надрывной печали, а настоящего и вовсе нет. Время давно остановилось не только для героини, но и для автора.

Между тем жива народная душа, несмотря ни на что! Русский народ обладает здоровым оптимизмом и волей к достойной жизни, что отражено и в его песенном творчестве. Вспомним хотя бы искрометные песни "Вдоль по Питерской", "Дуня-тонкопряха", "В темном лесе", "Эй, ухнем... ". Тут нельзя не сказать о том, что в нашей песне отразилась живая история, исполненная, по словам Гоголя, "красок, истины, обнажающая всю жизнь народа". Вслед за Пушкиным тема песни возникает у Гоголя, когда он пишет о судьбе России, и является воплощением жизненной энергии и высокой духовности. Вообще русские писатели, начиная с Радищева ("в них найдешь образование души нашего народа") вплоть до Шолохова, слышали в народной песне порыв к свободе, неукротимость, нравственную чистоту. "Покажите мне народ, у которого бы больше было песен, - отмечал Гоголь. - По Волге, от верховья до моря, на всей веренице влекущих барок заливаются бурлацкие песни. Под песни рубятся из сосновых бревен избы по всей Руси. Под песни мечутся из рук в руки кирпичи и как грибы вырастают города. Под песни баб пеленается, женится и хоронится русский человек". Широкая и вольная народная песня вошла в сознание русских как выражение национального духа, дум и чаяний народа...