И. С. Жоров пишет о героическом спасении тысячи раненых, о чем угодно, но только не о последнем бое командарма и его спутников. A. A. Зельфа после войны вообще ничего и никого, кроме Жорова, не помнит. Как так может быть? Просто странно. Сын генерала Ефремова — М. М. Ефремов, А. Н. Краснов, С. Д. Митягин, другие исследователи сбились с ног, ищут свидетелей гибели командарма, а они молчат до самой своей смерти. Причем когда А. Н. Краснов все-таки вышел на И. С. Жорова и задал ему этот вопрос, тот отказался на него отвечать.
Группа командарма разгромлена. Жоров и Зельфа в своих черных кожаных пальто, явно выделявшиеся на фоне серых шинелей, невзирая ни на что, идут дальше к Угре по территории, сплошь и рядом занятой врагом. Самое интересное, что в живых не осталось ни одного свидетеля их героического перехода. Бывает же такое: во все периоды их героической деятельности есть свидетели, а в это время нет. С кем они выдвигались к Угре, мы не знаем, и они не говорят об этом. Абсолютное большинство бойцов и командиров противник на этом пути переловил, перестрелял, на крайний случай — ранил, а они целехоньки — ни царапины! Ну да ладно, такое, хотя и крайне редко, но было.
Вместе выходят к Угре, но преодолевают ее отдельно друг от друга, чему, к счастью, есть свидетели, хотя в своих воспоминаниях пишут, что готовились плыть вместе. Зачем и почему обманывали? Вместе так вместе, отдельно так отдельно. Значит, есть какая-то тайная причина этому, если Зельфа божится своим партийным билетом, что они вместе готовились переплывать Угру. И здесь, надо же, спустя сорок лет находится тот самый старший лейтенант В. В. Титков, командир роты 160-й СД, на которого ссылался Зельфа, как на свидетеля их форсирования Угры. Чудом оставшийся в живых во время выхода 33-й армии из окружения, уцелевший на полях других сражений Великой Отечественной войны, В. В. Титков в письме Митягину написал о том, что он никакого Жорова тогда «в глаза не видел». Интересно, просто очень интересно, что сказал бы Зельфа в ответ на эти слова! Но, увы, к этому времени он уже находился в мире ином.
Далее. A. A. Зельфа вместе с В. В. Титковым и другими товарищами благополучно переплывает Угру, а Жоров неожиданно оказывается в плену. Тогда вопрос: «А чего бы им не плыть вместе, на одном плоту, тогда бы и переплыли к своим или не переплыли». Значит, кому-то был очень нужен другой сценарий развития событий? Или Жоров обеспечивал проход Зельфы к Угре и положительный результат форсирования ее заместителем военного прокурора 33-й армии?
Странно все как-то. Генерал Ефремов в начале апреля предлагает Исааку Соломоновичу улететь на «большую землю» — тот категорически отказывается. Прямо мистика: есть шанс выжить, а он ищет смерти! Полковник Киносян пытается всеми путями улететь из района окружения, спастись, а Жоров не боится плена. Герой, да и только!
Здесь друг и товарищ Зельфа плывет на тот берег, а он где-то прячется в кустах на берегу и не желает плыть вместе с ним. И. С. Жорову обязательно надо не доплыть до противоположного берега, надо остаться на территории, занятой врагом!
Немецкие солдаты берут Исаака Соломоновича и его спутников в плен и помещают в вяземский лагерь, где они погибают, а его — еврея и коммуниста — нацисты отпускают на свободу лечить наших больных. Ну просто фантастика! Если читатель думает, что товарищ Жоров имел чисто русскую внешность и говор, то глубоко ошибется. Как раз наоборот. А если у кого-то в голове есть мысль, что он мог скрыть свою национальность и партийность, можете тоже сильно сомневаться — это почти никому не удалось. Отдельные наши военнопленные, оказавшиеся тогда в Вяземском лагере, в самый кратчайший срок «вывели на чистую воду» почти всех евреев, политработников и коммунистов, порой даже без какой-либо выгоды для себя.
Может же так везти в жизни товарищу Жорову! Главного эпидемиолога 33-й армии, военврача 2 ранга, еврея по национальности, Капусто Михаила Леонидовича, его товарища по санитарному отделу армии, фашисты тогда же, в апреле 1942 года, расстреляли в Шпыревском лесу, а его нет! За какие заслуги?! Мало того, отпустили на свободу, нисколько не боясь, что он куда-то скроется. А он и не пытался исчезать, будучи уверенным в том, что его фашисты не тронут! Откуда такая уверенность? Почти год (!) Исаак Соломонович свободно разгуливал по территории, занятой врагом, ведя, как он пишет, тайную агитационную работу против захватчиков и не боясь разоблачения: поразительное мужество и стойкость настоящего советского человека.
Жоров Исаак Соломонович
Накануне прихода Красной Армии Жоров неожиданно благополучно скрывается в ближайшем лесу. Оказывается, здесь обитал какой-то партизанский отряд, о существовании которого никто даже и не знал. Так называемые партизаны за год своего существования ни одного немецкого пса не пристрелили в ближайшей округе, а сидели и ждали, когда к ним прибежит героический главный хирург 33-й армии И. С. Жоров. Бывает же такое! Но самое интересное заключается в том, что немецкая администрация даже пальцем не пошевелила в поисках профессора, а ведь противник при желании мог одним отделением прочесать этот лесок вдоль и поперек. Сказка, и все тут.
И вот, наконец, Исаак Соломонович у своих, в особом отделе НКВД 33-й армии. Возбуждается уголовное дело, заводится папка, на которой сверху следователем написано: «Обвиняется в измене Родины», и вдруг на следующий же день (!) приказ: выпустить И. С. Жорова на свободу.
Пришла Победа. Многие годы Исаак Соломонович и не вспоминает о своей героической деятельности в составе окруженной группировки. Мало того, он постоянно чего-то боится и просит незабвенного A. A. Зельфу дать ему справку, подтверждающую его героическую деятельность в составе окруженной группировки 33-й армии. Естественно, A. A. Зельфа дает ему такую справку, в которой многое абсолютно не соответствует действительности. А с какой стати справку дает Зельфа? Кто он такой, чтобы ее давать? Есть архив, который имеет право выдавать соответствующие документы. На крайний случай, в полном здравии был начальник кадров 33-й армии Бунин Николай Лаврентьевич, который, как кадровик, мог засвидетельствовать этот факт, но выбирается именно Зельфа!
В то же время зачем Жорову эта справка? Чего он так боится, ища подтверждение тому, чего не было?
Интересная сказка, но что-то здесь не так! В жизни есть немало необъяснимых явлений и разного рода феноменов. Одним из них является и чудодейственное спасение Жорова. Глядя на все это, начинаешь верить в то, что есть чудеса на свете похлеще пирамид Гизы. Поэтому автор, как человек, верящий в чудо, не берет на себя ответственность делать какие-либо далеко идущие выводы и, чтобы не навязывать читателю свое мнение, представляет на его суд еще несколько документов.
Из письма Краснова Александра Николаевича к ветерану-ефремовцу Хомяку Павлу Герасимовичу:
«26.04.1982 г.
Здравствуйте, дорогой Павел Герасимович, жизнь у меня так себе, средненькая. Из-за множества разных дел, в том числе совсем никчемных, и других „прелестей“ жизни что-то нет никакого настроения и бодрости. Давно уже разослал целую кучу писем по старым и новым адресам, а с ответами — тишина. Такие моменты всегда действуют на мою психику.
Возвращаюсь к разговору о главном хирурге 33-й армии Жорове Исааке Соломоновиче. В 1965 году мне довелось познакомиться со статьей Исаака Соломоновича, которая была опубликована в „Военно-историческом журнале“. Журнал этот имеет один недостаток: он не относится к популярным и широкочитаемым изданиям. В то время мы очень рады были статье Жорова. Неудивительно, так как до нее информации о трагедии 33-й армии вовсе почти не было. Случайно попав в Темкино, мы решили найти тех товарищей, которые упоминаются в заметке. Нет, не для проверки, такое и в голову не приходило, просто мы хотели узнать что-либо новое о 33-й армии.
Фамилии, названные Жоровым, вызывали явное недоумение у местных жителей. Не обошлось и без „мертвых душ“. Позднее, уже в Москве, мне довелось прочитать статью Исаака Соломоновича в подлиннике. За исключением более грубого литературного изложения материала, в статье имелись очень занятные, а точнее, даже ошеломляющие строки, которые не были опубликованы „Военно-историческим журналом“ и касались предательства начальника связи 33-й армии полковника Ушакова и партизан-проводников. Я мог бы принять эти строки за чистую монету, если бы не одна мелочь: в то время у нас лежало письмо бывшего офицера штаба 33-й армии А. П. Ахромкина, который совсем по-другому рассказывал о трагической судьбе полковника Ушакова…
Решив порасспросить некоторых ветеранов 33-й армии, бывших в окружении и знавших профессора Жорова, мы неожиданно столкнулись с явным проявлением антипатии у них к личности Исаака Соломоновича. Нет, здесь не были какие-то антисемитские взгляды, все смотрелось гораздо сложнее. Следует заметить, что ветераны хоть и уважали меня, но выкладывать личные свои соображения и известные им факты вовсе не собирались, да и кто я им?
