Судя по ее позе, по расширенным глазам, по напряжению плеч и рук, мерцающих в отблесках камина как чистое золото, она к чему-то изготовилась. Уж не к бегству ли? Или просто обдумывает его слова? Он прожигал ее взглядом прищуренных глаз. Оба стояли неподвижно, как статуи, вынесенные в укромную комнату.
«Она будет моей! Давно надо было взять ее силой, принудить к покорности…» Он представил ее рабыней на аукционе – полуголой, которой покупатели заглядывают в зубы. Будь проклята кузина, утаившая все от него! Пусть перевернется в гробу! Но ничего, теперь он сделает ее своей, обломает и… Чего она ждет?
Ему было невдомек, что его заносчивая речь стала для нее стаканом холодной воды, выплеснутым в лицо. Ведь она явилась сюда не заигрывать с ним, а убить!
Но стоило Педро сделать шаг в ее сторону, как раздался стук в дверь, и губернатор напомнил ворчливым голосом, что они достаточно долго пробыли наедине, а теперь пора возвращаться к остальным гостям.
Опередив Педро, Мариса выскользнула из кабинета. Он разочарованно услышал, превозмогая стук в висках, ее высокий, надтреснутый голос, не свойственный ей в былые времена:
– Лечу! Надеюсь, вы не забыли, сеньор, про обещанный мне танец?
Губернатор Элгизабаль мгновенно смягчился и промямлил, что ничего не забыл, включая ее обещания… Взбешенный Педро Ортега проводил взглядом Марису, взявшую старого болвана под руку и больше не удостоившую полковника взглядом. Можно было подумать, что парочка мигом забыла о его существовании.
Остаток вечера Педро не сводил с нее взгляда. Его неистовые черные глаза хранили угрозу. Мариса старалась не обращать на него внимания, хотя знала, что, уединившись, хорошенько обдумает его неожиданные слова. Пока же она усердно смеялась, танцевала и кокетничала напропалую, словно на уме у нее не было ничего, кроме увеселений.
Не думать, не думать! Но возможно ли это? Господи! Когда она последний раз молилась?
Вечер был полон света, красок, гитарных аккордов и вина. В жарком воздухе (губернатор ежевечерне приказывал разжигать камины) плыл пьяный дым гаванских сигар, из сада доносился сладкий запах жасмина и жимолости. Месяц спрятался за крышами.
Она прислонилась к стене. Кто-то потряс ее за плечи.
– Тебе нездоровится? Ты злоупотребила вином. Что на тебя сегодня нашло? Все старухи хмурятся и шепотом осуждают тебя. Они обзывают тебя… – Фернандо Игера задохнулся. – Dios! Неужели всему виной он – полковник, который… Ничего страшного, ты же видишь, что он твой, стоит тебе только захотеть! Неужели ты до сих пор его не забыла? – Он перешел на отчаянную мольбу. – Зачем ты так поступаешь? Если бы я знал…
К его изумлению, она печально погладила честного малого по лицу:
– Ты так молод, Фернандо! Я поступаю так от ненависти – или от любви. Разница совсем невелика.
– Я старше тебя! – воскликнул он и, обнимая ее, страстно взмолился: – Забудь обо всем! Выходи за меня замуж, стань моей женой! Клянусь, я сделаю тебя счастливой! Да, платят мне немного, но скоро я получу повышение, а потом добьюсь перевода, хотя бы в Мехико. Там ты почувствуешь себя как дома. Прошу тебя, забудь прошлое! Мне нет никакого дела до твоего прошлого…
– Не могу забыть! Ты просто не знаешь, на что я способна… – Она отвечала ему неразборчивым шепотом и, сжимая пальцами виски, чувствовала, что у нее кружится голова. – Пожалуйста, Фернандо, не надо! Прекрати на сегодня свои уговоры. Мне нехорошо. Да, я знаю, что выпила лишнего, но теперь мне надо подумать. Мне…
– Забудь его! От такого не жди добра. Я обещаю, что буду о тебе заботиться, а сегодня ни о чем больше не попрошу. Если хочешь, я отвезу тебя домой, к тебе. Пойми, я ради тебя на все готов!
– На все?
– Да! Мое слово верное. Мариса…
Его взволновала ее бледность. В следующую секунду в ее глазах вспыхнул безумный огонь, пальцы впились ему в плечи.
– Я могу тебе довериться? Сделай для меня одну важную вещь. Сущую мелочь! Только ни о чем не спрашивай.
Он ошеломленно слушал ее, сходя с ума от вопросов, которых пообещал не задавать.
– Эти пленные американцы… Сама я не могу пойти и посмотреть на них, но ведь ты можешь? Простое любопытство! Солдаты, захватившие их, не удивятся, даже будут рады похвастаться. Пожалуйста! Я буду его отвлекать, пока ты не вернешься. После этого я попрошу, чтобы именно ты проводил меня. Если захочешь, я потом к тебе приду – ведь я знаю дорогу. Я должна подготовиться, должна знать!..
– Но я не…
– Конечно, ты не понимаешь! Но все равно, окажи мне эту маленькую услугу! Иначе я не смогу жить спокойно. Я сойду с ума! Пожалуйста! Потом я все тебе объясню, обещаю. Я…
Глядя в ее запрокинутое лицо, искаженное мукой, в ее пылающие глаза, он развел ее руки.
– Я обещал, что сделаю для тебя все. Но тут… Ведь ты даже не говоришь, что именно я должен узнать. Чего ты ищешь? Кого? Не знаю, позволят ли мне с ними говорить…
– Это не обязательно! Только скажи мне, есть ли среди них человек с серыми глазами, очень светлыми, как… как серебро. Еще у него шрам на правом виске…
Мариса вернулась в душную гостиную, полную людей, усиленно обмахиваясь веером. Не прошло и секунды, как перед ней вырос Педро.
– Вы ни разу за весь вечер не танцевали со мной. – Блеск его черных глаз сводил на нет любезность тона. – Впрочем, вы имеете такой ошеломляющий успех среди мужчин, что я должен поздравить себя, застав вас одну. Здешние музыканты только начали осваивать вальсы, а вы, помнится, большая мастерица вальса. Не преподать ли им урок?
Не дожидаясь ответа, он положил руку ей на талию и завладел ее холодной рукой. Она знала, что все женщины смотрят на них. Педро слишком сильно прижал ее к себе, почти прикасаясь губами к завиткам волос у нее на виске.
– Пожалуйста, не так быстро! У меня и так кружится голова!
– Тогда почему вы не падаете? Куда исчез ваш преданный капитанишка? Я видел, как вы вдвоем улизнули в сад.
– Мы поссорились. Кстати, из-за вас. Но он действительно предан мне и вернется, когда остынет, чтобы проводить меня домой.
– Домой? Где это? У вас свой домик?
– Келья в монастыре. Сестры позволяют мне выходить и возвращаться. Вы разочарованы? Ожидали чего-то другого?
– Монастырь!.. Впрочем, я припоминаю, что у вас давняя привычка сбегать из монастырей. Вы слишком долго оставляли меня с носом. Я хочу вас…
– И выставляете это напоказ! Опомнитесь, сеньор! – сердито прошипела она.
– Сеньор? По-моему, нам пора обращаться друг к другу запросто. Знайте, я собираюсь овладеть вами. Я устал от уловок и исчезновений. Вы не девица и вполне опытны. Довольно со мной играть!
– Собираетесь изнасиловать меня прямо здесь, у всех на виду? – Видя, как сверкают его глаза, она прыснула, хотя это не предвещало ей ничего хорошего. – Вы забываете, Педро, что в обмен на мою… благодарность вы кое-что мне обещали. Кажется, вы именно так изволили выразиться?
