злить без нужды. Грин, похоже, именно на этом и погорел. Что там произошло, толком никто так и не узнал, но команде СБ пришлось их выжигать огнемётами вместе с домом. И старину Мейнарда прикончили его же рабы, и сколько ещё таких… И устраивать поворот, чтобы опять вот так ждать удара в спину или смерти во сне? Проигрыш неминуем, значит, главное – минимизировать потери.
Кропстон сгрёб карты, перетасовал и сбросил в ящик стола. Первая стадия – проверка и выявление нарушений в содержании – начата, команды самообороны отправлены по выявленным адресам. Машина стронулась и теперь ни её остановить, ни самому на ходу не спрыгнуть. Кой чёрт занёс Бредли с его Фредди в такую глухомань, что их оттуда, когда надо, не выковырнешь? А они нужны. Оба. Здесь и сейчас. Но уже ничего не сделаешь.
– А здесь что?
– Посмотри по списку.
– Да ни хрена! И так знаем.
– Ага. Одна… сучка тут краснорожего прикормила. Чистый ходит, гладкий. И наглый, сволочь…
– Ну что ж, проверим. Давайте только тихо, чтобы не спугнуть.
– Знаем.
– Не впервой.
Универсальная отмычка под любой замок. Разработана в Центре Исследований СБ, входит в снаряжение сотрудников, начиная с младшего подофицера. Но ею надо уметь пользоваться. Тройт умел. С такими сейфами справлялся, а здесь-то… Меньше минуты понадобилось на калитку, и они вошли во двор.
– Сарай проверим?
– А что там может быть?
– Да керосин! Ща погреем!
И все дружно заржали.
Тройт поморщился. Сопляки, а туда же. Тихо надо, а они ржут. Если там «расу оскверняют», то врасплох уже не застанешь. Он покосился на командира. Тот тоже промолчал, хоть и поморщился. Ну да, сыночки всё, слова им не скажи. Ни армии, ни серьёзной работы не нюхали даже.
Гогот под окнами разбудил Женю, и она приподняла голову. Что это? В их дворе всегда было тихо, загульных компаний не водилось. Что это?! Ей почему-то стало страшно. Она встала, стараясь не шуметь, подошла к окну и тут услышала, как… как открывают нижнюю дверь. К ней? К ним! Зачем?! Алиса… Эркин… Эркин! Она побежала в кладовку и натолкнулась на Эркина.
– Закрой меня.
– Что? – не поняла она.
– Тихо. Они на лестнице уже, – шёпот Эркина обжигал ей кожу на щеке. – Накинь крючок.
И Эркин исчез. Женя нащупала дверь кладовки, накинула крючок, теперь… дверь, уже верхняя. Нет, ложиться поздно.
– Кто там? – громко спросила она, выходя в прихожую.
Дверь распахнулась, и сразу несколько сильных фонарей ослепили её.
– Кто вы?! Что вам нужно?!
Она пятилась под этими лучами, а в дверь вваливались всё новые и новые… в форме самообороны.
– Мама! – ударил её в спину голосок Алисы.
И Женя бросилась на этот голос, схватила Алису на руки.
Эркин успел содрать и отбросить в угол простыню, наволочку и пододеяльник – не положено бельё рабу – и лечь. Вцепившись зубами, скрюченными пальцами в подушку, ждал. Может, пронесёт. Пронеси… слышал он о таком, ещё весной… неужели опять… или этот… поворот?!
– Ага, вот он где! – с треском распахнулась дверь.
И удар сапогом. Эркин успел поджать ноги, и удар пришёлся вскользь.
– Встать, скотина! – с него сдёрнули одеяло.
И снова удар.
Тесно. Бьющих много. Бьют неумело. Пошатываясь, уклоняясь от ударов, он на четвереньках выполз из кладовки и встал, заложив руки за спину. Женя… лишь бы Женю… тронут её – поубиваю…
– Так, значит, вы берёте с него деньги?
Прижимая к себе молча вцепившуюся в неё Алису, Женя старалась говорить спокойно.
– Разумеется.
– И ещё он работает на вас, не так ли?
Недаром она всегда боялась Мервина. Мервин Спайз, дамский угодник и доверенное лицо владельца их конторы, не в обычном элегантно небрежном костюме, а затянут в форму, поигрывает пистолетом.
– Да.
– И каковы же его обязанности, мисс Малик?
– Дрова, вода, вынести грязную воду, ведро из уборной… Вся грязная работа на нём.
Алиса молча прижимается к ней, Женя поглаживает её по спинке. Что там в кухне? Что делают с Эркином? Но Мервин смотрит в упор, и она должна держаться.
В комнату входят двое, в той же форме.
– Что там? – бросает, не оборачиваясь, Спайз.
– Особых нарушений нет, – спокойно отвечает немолодой.
Второй, совсем мальчишка, скучающе обводит комнату лучом своего фонаря и, заметив рассыпанные по полу игрушки Алисы, улыбается. И Женя в каком-то оцепенении видит, как он носком сапога подбрасывает в воздух тряпичного медвежонка и ловит его на лезвие своего ножа, ловким движение распарывает, разрезает медвежонка пополам и стряхивает остатки на пол.
И в том же оцепенении Женя слышит собственный голос:
– Я могу уложить ребёнка?
– Разумеется, мисс Малик.
Мервин выделяет слово «мисс», и юнец радостно ржёт, похабно оглядывая Женю.
Женя уложила Алису, укрыла, быстро накинула на себя халатик, завязала пояс. Что там на кухне?
– Ну что ж, мисс Малик. Раз вас устраивает его работа, послезавтра зайдите по этому адресу, уплатите положенный сбор и оформите владение.
Она видит, как её рука недрогнувшими пальцами берёт у Мервина белый прямоугольник, слышит свой голос:
– Благодарю вас.
Из кухни слышен хохот, звон бьющегося стекла и какие-то глухие удары.
– Заканчивайте, – бросает Мервин и идёт к двери, за ним эти двое.
Выйдя за ними в кухню, Женя видит лежащего на полу Эркина и… тёмную, нет, чёрную струйку на полу от его губ. Вокруг мальчишки из самообороны. Мервин что-то говорит. Ей? Да, это ей:
– Вы должны соблюдать правила содержания раба, мисс Малик. Можете оставить его в кладовке, но на ночь вы должны его приковывать и запирать на прочный засов, а не крючок. Необходимый для содержания инвентарь можете приобрести по тому же адресу, – и остальным: – Всё, здесь закончили.
Они перестают пинать Эркина и, гогоча, как отпущенные с урока мальчишки, вываливаются на лестницу. И уходящий последним, Мервин вдруг оборачивается в дверях.
– Постарайтесь не опоздать на работу, мисс Малик. Вы всё поняли?
– Да, – слышит Женя свой голос. – Я поняла.
Ушли? Шаги на лестнице, хлопает нижняя дверь, раз, другой, ещё… сколько их было… ушли?! Она кидается к Эркину, и его шёпот отбрасывает её.
– Отойди. Сейчас вернутся.
Она успела сделать шаг назад, когда в кухню вбежал тот, немолодой.
– Прошу прощения, мисс, фуражку забыл.
Он берёт со стола свою фуражку, и голос его звучит… тепло, по-отечески.
– А вообще-то, мисс, вы бы лучше купили себе чёрного. Индейцы с норовом, – и носком сапога толкает голову Эркина.
И Женя видит, как от толчка безвольно катнулась по полу черноволосая голова и чёрная струйка расплескалась в лужицу.
В последний
