«Прежде математических чисел существуют само-движущие числа; прежде явных цифр – живые цифры и, прежде чем создать материальные миры, которые движутся по кругу, Мощь Творящая создала невидимые круги».[1304]
«Deus enim et circulus est», говорит Фересид в своем гимне, обращенном к Юпитеру. Это было герметической аксиомой, и Пифагор предписывал подобное кругообразное положение во время часов созерцания. «Созерцающий должен насколько возможно приблизиться к форме совершенного круга», наставляет Тайная Книга. Нума старался ввести тот же обычай среди своего народа, как говорит Pierius своим читателям. И Плиний утверждает:
«Во время нашего преклонения, мы сворачиваем, так сказать, наше тело кольцеобразно – totum corpus circumagimur».[1305]
Видение пророка Иезекиила ярко напоминает нам этот мистицизм круга, когда он увидел «бурный ветер и вот на землю по одному колесу, по усмотрению их казалось, будто колесо находилось в колесе» – «ибо дух животных был в колесах».[1306]
«[Дух] кружится на ходу своем и…. возвращается ветер на круги свои», – говорит Соломон[1307], которого в английском переводе заставляют говорить о «ветре», тогда как в оригинальном тексте это относится, как к духу, так и к солнцу. Но Зохар, единственный правильный толкователь каббалистического Проповедника, в объяснение этого стиха, являющегося, может быть, довольно туманным и трудным для понимания, говорит:
«Здесь как бы говорится, что солнце движется кругообразно, тогда как это относится к Духу под солнцем, называемому Святым Духом, который движется кругообразно по направлению к двум сторонам, чтобы им [Ему и солнцу] соединиться в одной и той же Сущности»».[1308]
Браманическое «Золотое Яйцо», из которого выявляется Брама, Творящее Божество, есть «Круг с Центральной Точкой» Пифагора, и его подходящий символ. В Тайной Доктрине скрытое Единство – будет ли оно изображать Парабрамана или «Великую Крайность» Конфуция или же Божество, сокрытое Пта, «Вечный Свет», или же, наконец, еврейское Эйн-Соф, всегда изображается, как круг или «нуль» (абсолютное Ничто, ибо оно бесконечно и являет собою Все); тогда как проявленный Бог (в своих Делах) обозначается, как Диаметр этого Круга. Символизм основной идеи становится, таким образом, очевидным; прямая линия проходящая через центр круга, имеет в геометрическом смысле длину, но не широту или толщину; это воображаемый женский символ, пересекающий вечность и покоящийся на плане существования феноменального мира. Он имеет измерения, тогда как его круг не имеет его или же, пользуясь алгебраическим выражением, это есть величина уравнения. Другой способ символи зирования этой идеи мы находим в священной Декаде Пифагора, которая в двойном числе Десяти (единица и круг или нуль) дает синтез Всесущего, проявляющегося в Слове или Зарождающей Мощи Творения.
B
Падение креста в материю
Тех, кто намеревались бы оспаривать этот символ Пифагора, возражая, что пока не установлено, в какой период древних времен впервые появился нуль – особенно же в Индии – мы просим прочесть «Разоблаченную Изиду».[1309]
Допуская в интересах обсуждения, что древний мир не был знаком с нашими способами вычисления или же с арабскими цифрами – хотя, на самом деле, мы знаем обратное – однако, идея круга и диаметра налицо, чтобы доказать, что это было первым символом в Космогонии. Еще до появления Триграмм Фу-си, Ян – единицы и Инь – двоячности,
| ¦
Ян. Инь.
довольно искусно объясненных Элифасом Леви[1310], Китай имел своего Конфуция и своих таоистов. Первый вписывает «Великую Крайность» внутрь круга с горизонтальной линией поперек; последний помещает три концентрических круга под большим кругом, тогда как мудрецы Сунг изображали «Великую Крайность» в верхнем круге, а Небо и Землю в двух нижних и меньших кругах. Ян и Инь значительно позднейшее измышление. Платон и его школа никогда иначе не понимали Божество, несмотря на многие эпитеты, даваемые им «Богу Превышнему» (ό έπί πάσι θεός). Платон, будучи посвященным, не мог верить в личного Бога – гигантскую тень человека. Его эпитеты «Монарха» и «Законодателя Вселенной» носят отвлеченный смысл, ясный каждому оккультисту, верящему не менее любого христианина в Еди ный Закон, управляющий Миром, и, в то же время, признающему его как непреложность. Как говорит Платон:
«3а пределами всех конечных существований и второстепенных причин, всех законов идей и принципов существует Разум или Ум (νοΰς) первичный принцип всех принципов. Высочайшая Идея, на которой основаны все прочие Идеи………… ультимативная субстанция, из которой все сущее имеет свое бытие и сущность. Первичная и действенная Причина всего порядка и гармонии, и красоты, и совершенства, и блага, которые наполняют Вселенную».
Этот Разум в силу своего превосходства и совершенства называется «Превысшее Благо»[1311], «Бог» ό θεός и «Бог Превышний». Эти слова относятся, как сам Платон указывает, ни к «Создателю», ни к «Отцу» наших современных монотеистов, но к Идеальной Абстрактной Причине. Ибо, как говорит он: «Этот θεός, „Бог Превышний“, не есть истина или разум, но Отец этого» и его Первичная Причина. Неужели Платон, величайший ученик древнейших мудрецов и сам Мудрец, для которого единой целью в жизни было достижение Истинного Знания, неужели он мог когда-либо верить в Божество, проклинающее и осуждающее людей навеки за малейший вызов?[1312]. Конечно, не он, считавший лишь тех истинными философами и искателями истины, которые обладали знанием истинно-существующего в противоположение к лишь кажущемуся; ивечно-существующего в противоположение к преходящему; и того, что существует постоянно в противоположение к тому, что растет, исчезает, развивается и уничтожается попеременно.[1313]
Спейсипп и Ксенократ были его последователями. Единый, из начальный не имел бытия в смысле, придаваемом ему смертными людьми. Τίμιον (почитаемый) пребывает в центре, как и в окружности, но это лишь отображение Божества – Мировая Душа[1314] – план площади круга. Крест и круг являются универсальным представлением – и таким же старым, как сам человеческий разум. Они стоят во главе перечня длинных рядов, так сказать, международных символов, которые весьма часто выражали великие научные истины, помимо их непосредственного касания к психологическим и даже физиологическим тайнам.
Сказать, как это делает Элифас Леви, что Бог, всемирная Любовь, заставил мужскую Единицу вырыть бездну в Женственной Двойке или Хаосе и, таким образом, явил Мир, значит ничего не объяснить. Помимо того, что представление это грубо, оно не устраняет трудности представления этого, без утраты почитания к слишком человеческим способам Божества. Именно, чтобы избежать подобных антропоморфических представлений, Посвященные никогда не употребляли эпитет «Бог» для обозначения Единого и Не имеющего себе Второго Принципа во Вселенной; и в этом, будучи верными древнейшим традициям Сокровенного Учения всего Мира – они отрицают, что подобная несовершенная и часто не очень чистая работа могла когда-либо быть явлена Абсолютным Совершенством. Нет необходимости упоминать здесь о еще больших метафизических трудностях. Между спекулятивным атеизмом и идиотичным антропоморфизмом должны существовать философская середина и соглашение. Присутствие Невидимого Принципа во всей Природе и высочайшее проявление его на Земле ― Человек, один лишь может помочь разрешить эту задачу, являющуюся проблемой математика, x которого вечно должен ускользать от нашей земной алгебры. Индусы пытались разрешить ее посредством своих Аватаров, христиане думают, что они разрешили ее своим единым божественным Воплощением. Экзотерически – те и другие ошибаются. Эзотерически – те и другие весьма близки к истине. Среди Апостолов западной религии, один лишь Павел, по-видимому, понял – если и не открыл на самом деле – архаическую тайну креста. Что же касается до остальных, которые, путем объединения и индивидуализирования Всемирного Присутствия, синтезировали его одним символом – центральной точки в кресте, – показали этим самым, что они никогда не понимали истинный дух учения Христа, но скорее унизили его во многих отношениях своими ошибочными толкованиями. Они забыли дух этого всемирного символа и эгоистически монополизировали его – точно бы Беспредельное и Бесконечное могло быть когда-либо ограниченным и обусловленным одним проявлением, индивидуализированным в одном человеке или даже в одном народе.
