– За… зацеловать? – ошарашенно прошептала Солара, прижав ладони к пылающим щекам. – Вот уж кто бы говорил!
Не в силах усидеть на месте, она принялась расхаживать по комнате, яростно размахивая зажатым в руке письмом.
– Сама не решалась первая к своему Максу подойти! Стеснялась, переживала, а мне такие советы дает!
Резко повернувшись, целительница чуть не упала, запутавшись в подоле платья. Восстановив равновесие, она отвела с лица мешающую прядь волос и вновь посмотрела на письмо.
– И все же Алаиса в чем-то права… Так больше продолжаться не может. Да и я устала ждать и переживать, не зная, что принесет новый день. В самом-то деле, не съест же он меня!
Пока не передумала, Солара переоделась в другое платье с завышенной талией и заплела волосы. Бросив взгляд на так и не дочитанное письмо, стремительно покинула комнату, боясь растерять свой решительный настрой.
Дойдя до княжеского крыла, Солара, как и ожидалось, была остановлена стражей.
– Передайте великому князю, что мне нужно срочно с ним поговорить, – как можно более спокойно сказала она.
– Конечно, ларра Солара, – ответил один из стражников, склонив голову. – Подождите здесь.
Пока ждала ответа, Забирающая изнервничалась. Ей казалось, Кассиан откажет ей или прикажет перенести обсуждение вопроса на завтра. Но ведь завтра Солара может растерять всю свою решимость. И что тогда прикажете делать?
Мечущийся взгляд волнующейся целительницы то и дело цеплялся за предметы интерьера, ни на чем конкретном не останавливаясь. Забирающая пыталась хоть так отвлечься от беспокоящих ее мыслей, но у нее ничего не получалось. Внимание ни на чем не сосредотачивалось, а взгляд помимо воли, устремлялся в глубь коридора. Туда, куда ушел стражник.
Когда он наконец вернулся назад, Соларе даже пришлось прикусить щеку с внутренней стороны, чтобы не выдать своего волнения. Желание князя увидеть ее определенно порадовало и принесло мимолетное облегчение. Вот только что же она ему скажет?
Эта простая мысль пришла слишком поздно, когда она стояла перед дверью в покои Кассиана. И ей даже не дали времени подумать, пропуская в гостиную.
– Мой князь! – почтительно поприветствовала она вставшего из кресла мужчину.
– Что-то случилось? – На лице Кассиана явно читалось беспокойство.
Посмотрев на уставшее лицо любимого, Солара откинула все сомнения прочь. Стремительно сократив расстояние между ними, она прижала ладони к его широкой груди и, проникновенно посмотрев в нереально синие глаза, спросила:
– Что с тобой происходит?
– Солара, я…
Не дав ему договорить, потому что князь явно хотел отделаться от нее, Забирающая прижала одну руку к его щеке и тихо сказала:
– Прошу, ответь мне.
Прикрыв глаза, Кассиан потерся щекой о девичью ладошку.
– Я глупец! – Не сдержавшись, князь прижал девушку к себе, уткнувшись носом в ее волосы. – Так скучал без тебя, но не мог пересилить себя и подойти.
– Почему? – Обняв его в ответ, Солара наслаждалась их близостью, которой была лишена две долгие недели.
– Я… Прости, не могу сказать, но обещаю, когда все разрешится, ты узнаешь обо всем первой. А пока побудь рядом со мной.
И она, конечно же, согласилась. И опять, как в ночь после бала, они расположились на диване в объятиях друг друга. Только Кассиан не смог выдержать долгого бездействия.
Сначала все начиналось с легких, едва ощутимых поцелуев, которые он дарил Соларе, прикасаясь к виску, бровям, глазам и щекам. Замерев около девичьих губ, князь не спешил прикасаться к ним, с хищным интересом глядя в ее темнеющие от сдерживаемого желания глаза. И когда Кассиан наконец завладел ее губами, целительница с удовольствием ответила ему.
Мужчине нравилась та страсть и пыл, которые он будил в ней. Нравилось, как легко она отзывалась на его прикосновения, открываясь настолько, насколько это было возможно. Солара дарила тепло и нежность, заставляя мужчину забывать обо всем на свете, кроме желания обладать ей.
Неожиданно Кассиан отстранился и, обхватив лицо целительницы руками, пристально посмотрел на нее. Не понимая причины заминки, Солара сама попробовала приблизиться к нему, но князь не позволил. Погладив подушечкой большого пальца нежную кожу, Кассиан болезненно поморщился и еле слышно спросил охрипшим от волнения голосом:
– Скажи, ты ведь настоящая? Не плод моего воображения? Не мое желание…
Не понимая, что с ним происходит, но отчетливо почувствовав его боль, пробившуюся через ее щит, Солара накрыла его руки своими, убедительно ответив:
– Да, я настоящая и всегда буду с тобой, если ты позволишь.
Полный облегчения выдох стал музыкой для ее ушей. Он лучше всяких слов сказал, как сильно Кассиан переживал в ожидании ответа. А поцелуй стал естественным продолжением его благодарности. Нежный, осторожный, словно Солара была хрупкой драгоценностью, вскоре он стал страстным и жадным. Казалось, великий князь не целует, а ставит печать, желая показать целительнице, что она только его. И она не сопротивлялась, искренне отвечая мужчине.
Когда Кассиан уложил ее на диван, с жадностью исследуя стройное тело, так охотно принимающее его ласки, Солара уже практически ничего не соображала. Она плыла в каком-то жарком мареве, задыхаясь от нехватки раскаленного воздуха, с трудом попадающего в легкие. Горячие мужские руки, оставляющие обжигающие следы через ткань платья, казалось, были повсюду, заставляя изгибаться под их напором. Поэтому, когда Кассиан остановился, Солара даже сначала не поняла, в чем дело.
– Нет, все не так, – пробормотал князь, отстраняясь и вставая. – С тобой так не должно быть.
– О… чем ты говоришь? – спросила опешившая Солара, приподнимаясь на диване.
– Подожди, никуда не уходи, – заявил Кассиан, скрываясь за одной из дверей, ведущих, насколько она помнила, в спальню.
Солара вскочила с дивана и принялась судорожно завязывать небольшую шнуровку на груди, которую князь давно и успешно развязал. Из-за сильно дрожавших рук Солара не могла толком справиться с ней, поэтому решила прикрыть вырез платья шелковым платком. Но, осмотревшись по сторонам и не найдя его, вспомнила, что покинула свою комнату без этого так нужного сейчас аксессуара.
«Кошмар какой, я не могу в таком виде идти по коридору! – расстроилась целительница, вновь принявшись сражаться со шнуровкой. – Пусть пройти нужно совсем немного, но там же стражники, а они сразу поймут… О боги, где была моя голова?!»
Когда князь вернулся назад, Солара уже справилась со шнуровкой и теперь старалась привести в порядок растрепанные волосы. Правда, она тут же забыла о них, когда Кассиан неожиданно молча опустился перед ней на одно колено, склонил голову в жесте смирения и протянул ей небольшую продолговатую резную шкатулку.
– Кассиан? – ахнула Солара, не понимая, почему великий князь принял перед ней покорную позу.
Такое поведение правителя шокировало Забирающую. Она честно не понимала, что происходит, а мужчина так и продолжал молчать, не меняя своей позы. И неожиданно Солара услышала голос нянюшки, идущий из ее детства. Он рассказывал о невероятно гордых мужчинах из клана полуночных эльфов, которые ни перед кем и никогда не кланялись. Все, что они себе позволяли, так это легкий наклон головы перед своим повелителем. И все расы прекрасно знали об этой их особенности. Считалось великой честью, если полуночный эльф кивал кому-то, признавая тем самым его заслуги.
И только один раз в жизни этих гордых мужчин можно было увидеть на коленях, в полной покорности позе. Когда они просили полюбившихся им девушек стать их спутницами жизни. Причем полуночным эльфам было совершенно все равно, происходит это наедине с любимой или при большом скоплении народа. Главным в тот момент был ответ возлюбленной.
Поняв наконец, что сейчас происходит, Солара сдавленно охнула. Почувствовав дрожь в коленях, она буквально упала на диван и, прижав руки к губам, недоверчиво посмотрела на Кассиана. Глядя сквозь слезы, застилавшие глаза, на то, как он медленно поднял голову, она попыталась хоть что-то сказать, но так и не смогла.
