Свег. — Это становится интересным. Дальше!
Они стояли на тропинке, словно три заговорщика, плотно прижавшись друг к другу.
Сандер продолжил:
— Да, и поэтому я думаю, что знаю, где они ищут. Вы обратили внимание на траву, которая растет на мысе, на котором, как они утверждали, ими был найден Волсе в железном сундуке?
— Нет, — отозвался Свег. — А что?
— Я могу поклясться, что там за последние годы не было вынуто ни лопаты грунта. А Бенедикте, обладающая способностью чувствовать присутствие потустороннего мира, даже не ощутила хоть что-либо отдаленно напоминающего то, что она называет злыми силами. Где в Ферьеусете Бенедикте не успела побывать? В каком единственном здании?
— В церкви? — неуверенно сказала она.
— Точно! Вы помните, что Тенгель Злой говорил о «темных сводах»? Что он загнал что-то обратно под них? И когда мы были в церкви, я заметил, что алтарь двигали — причем совсем недавно. А церкви часто строят на том же фундаменте, что и древние языческие храмы. Я думаю, что немцы занимаются раскопками. В подземелье под церковью.
— А что они ищут?
— Что-то, о чем они наслышаны. Возможно, это связано с культом Нертхюс. Но тогда, мне кажется, им стоит поостеречься!
— Да, если все так, как ты говоришь, мы должны их предупредить, — сказала Бенедикте. — Ибо та сила, что живет в Ферьеусете — ужасно злая. Опаснее, чем они когда-либо могли себе представить.
— Мне кажется, они ощущают опасность, — сказал Сандер. — Иначе бы они не продвигались так медленно вперед, как сейчас.
Они остановились в березовом лесу. Гигантский диск луны, не совсем круглый, выкатился из-за горизонта. Все вокруг них казалось колдовским, бледно-синим и зачарованным.
Сандер сказал:
— Бенедикте, я бы попросил тебя подержать брактеат в руке. Я хочу знать, настоящий он или нет.
— Но…
— Разве ты не можешь просто попытаться? Свег уже вытащил из кармана брактеат. Бенедикте протянула руку весьма нерешительно. Он положил в нее амулет.
— Ай! — вскрикнула она, отдернув руку назад так, что брактеат упал на землю. Свег недоверчиво посмотрел на нее. В этом призрачном лунном свете его лицо напоминало посмертную маску.
— Можно мне взглянуть на твою руку, Бенедикте, — сказал Сандер, пока Свег ползал внизу, пытаясь найти маленький блестящий брактеат. Она протянула ладонь к Сандеру.
— Амулет не оставил никаких ожогов, — сказал он. — Подумай, ты сможешь выдержать еще?
— Он обладает бесконечно могущественной силой, — сказала она дрожащим голосом, но внутренне уже была готова принять неизбежное. Она снова позволила Свегу осторожно положить брактеат на ее ладонь.
Бенедикте застонала, но взяла себя в руки.
— Я теперь могу вытерпеть боль, — выдавила она сквозь зубы. — Но теперь я знаю… что такое… настоящий ожог…
— К тебе пришли какие-нибудь видения?
— О, да! О, да, помогите!
Не выдержав больше ни секунды, она бросила амулет прямо на землю. Бенедикте терла ноющую, пылающую руку, но не только боль заставила ее просить о помощи. Это были и жуткие впечатления и видения, которые понеслись перед ней с пугающей быстротой и отчетливостью. Она бессильно опустилась вниз, прижала руку к животу, потом снова подняла и подула на нее — но на ладони не было видно ни одного ожога.
С ненавистью она рассматривала брактеат, который блестел, словно бледный и злобный глаз в траве.
— Он подлинный, — прошептала она. — К тому же древний, очень-очень древний. Из него сочится кровь.
— В это я охотно верю, — сухо сказал Сандер. — Ты поступила разумно, Бенедикте, но не можешь ли ты рассказать подробнее?
— Он был посвящен обряду жертвоприношения. Ты ошибался, Сандер, жрец был один.
— Он один прислуживал Нертхюс?
— Не упоминай это злое имя! Ужасная богиня!
— Но ведь Нертхюс была не такая уж плохая. Богиня плодородия.
— Спасибо, я заметила это!
— Там было что-то ужасное, да? На ее лице отразилось отвращение.
— Такие оргии, такие ритуалы! Уф-ф, меня тошнит. Нет, священник был один.
— Что ж, это совпадает со всеми рассказами. Но мне не доводилось слышать, что Нертхюс была такая уж кровожадная, не считая того, что рабы должны были умереть, наведя чистоту и красоту вокруг нее. А откуда тогда взялись «посвященные люди»? Если жрец на самом деле был один?
— Как раз они-то и становились жертвами, — всхлипнула она при воспоминании о всех тех молниеносных картинах, что пронеслись перед ней, пока брактеат был у нее в руках. — Каждый раз, когда богиня отправлялась в путь, на каждого из трех рабов надевали свой брактеат, и они должны были мыть все дочиста, ее повозку, покрывало и ее саму. Затем их приносили в жертву и бросали в воду.
— Подожди-ка, — сказал Сандер и помог Бенедикте снова подняться на ноги. — Разве их не приносили в жертву в самом начале? Они не были обескровлены, а затем повешены?
— Да, — сказала она жалобно, вспомнив то, что увидела. — Кровь использовали, чтобы… омывать богиню. Этот обряд последнего очищения жрец исполнял сам. А рабов бросали в воду.
— Но что это за смешение ритуалов? Все совершенно не сходится! Но подождите, если рассуждать логически, то… Нертхюс была германским божеством. Кимбры и тевтонцы по берегам Балтийского моря поклонялись ей. Затем, должно быть, это поклонение было перенесено сюда, в горы, впрочем, здесь оно не очень-то прижилось. В первые столетия после Рождества Христова было большое переселение народов, поэтому какой-нибудь тевтонец мог прийти сюда и захватить с собой своих богов. Впоследствии… затем, возможно, здешнее население ввело элементы культа Нертхюс в свои собственные древние кровавые ритуалы. Поклонявшиеся Нертхюс люди не приносили человеческих жертв, это мы знаем, но так поступали северяне. Но подобное жертвоприношение в воду имелось как в культе Нертхюс, так и в культе Тюра. Еще позднее имя Нертхюс было нашими предками переделано в мужское Ньерд, так звали бога плодородия. Здесь перемешались две религии, Свег! Не удивительно, что результат получился чудовищный!
Они снова продолжили свой путь. Бенедикте отчаянно попыталась сохранить, удержать возникшее чуткое взаимопонимание между ней и Сандером, но окрестности Ферьеусета были не самым лучшим местом для выживания едва зародившейся любви. Чем ближе они подходили, тем сильнее ее охватывали грубые, жестокие и жуткие предрассудки, так что она даже затаила дыхание.
— А сколько же всего, собственно, было брактеатов? — спросил Свег.
— Только три, — решительно ответила Бенедикте. — Их использовали снова и снова. Я смогла почувствовать исходящие от него страдания многих людей.
Свег был удивлен.
— И мы, значит, нашли все три? Тысячу двести лет спустя?
— Они были спрятаны, — рассеянно сказала Бенедикте, она пыталась снова вызвать в своей памяти промелькнувшие видения. — Я ощущаю вечную темноту и сырой запах камня и земли.
— Значит, немцы нашли их
