Гарри возвращался в небольшой павильон, служивший им временным штабом и арендованный в маггловской части Хельсинки. Его с утра терзала какая-то тревога и неприятные предчувствия. Именно поэтому он вынужден был оставить Люциуса, от которого все эти дни старался не отходить ни на шаг, под присмотром Драко и лично прикрывать Доусона и Фейрфакса, только что запустивших по сети осведомителей Шварца очередную порцию правдоподобной дезинформации. Он уже почти добрался до места назначения, когда сработало Сквозное зеркало, данное ему когда-то Виктором Боуи, и чем-то явно встревоженный голос Старшего аврора тихо позвал:
— Гарри, если ты меня слышишь, ответь. Нам надо срочно встретиться… Это касается Люциуса Малфоя.
— Хорошо, через пять минут в сквере, возле твоей работы.
Блэк заскочил в штаб-квартиру, убедился, что всё идёт нормально, незаметно обменялся взглядами с улыбнувшимся ему Люциусом, оттащив в сторону Драко, велел тому не спускать с отца глаз и, аппарировав в Парижский Магический квартал, нос к носу столкнулся с мерявшим шагами дорожку Виктором:
— Привет, Вик. Что случилось?
— Во что вы с Люциусом Малфоем опять влезли?
— Ты о чём?
— Главы Авроратов Германии и Финляндии поставлены в известность, что на их территории затевается какая-то противоправная акция. Похоже, им кто-то прозрачно намекнул, что она может быть как-то связана с лордом Малфоем. Так что если вы двое что-то затеваете, а судя по информации, полученной от моего кузена, это именно так, советую вам хотя бы временно залечь на дно.
— Чёрт! — в том, что они не могли допустить утечку информации, Гарри был уверен. Шварц не догадывался об охоте, в которой ему предназначалась роль дичи. Но со слов Виктора выходило, что, несмотря на постепенное увязание в междоусобном конфликте, немецкий «кукловод» продолжал претворять в жизнь собственную кампанию по «приручению» Люциуса. Этим, по всей видимости, и объяснялось столь длительное пребывание Бурке в одном и том же отеле в течение 10 дней, в то время как раньше его регулярно перевозили с места на место два раза в неделю. Незадачливый невыразимец перестал интересовать Шварца как союзник и клиент и стал банальной приманкой.
— Что вы задумали?
— Прости, но на этот вопрос я не могу тебе ответить. Как я уже говорил: меньше знаешь, лучше спишь, — Блэк поднял на друга заинтересованный взгляд. — Ты что-то узнал о причинах этой охоты?
— Да. Советую тебе присесть, — Боуи направился в сторону стоявшей на отшибе садовой скамьи и, дождавшись пока старый друг усядется рядом, задал неожиданный вопрос. — Что ты знаешь о Плетельщиках?
— Плетельщиках? — в первый момент Блэку показалось, что он ослышался, настолько это слово не вязалось с тем, чем они занимались последнее время. — К чему ты это спрашиваешь?
— Ответь.
Гарри честно попытался систематизировать информацию, которую в своё время получил от Честера и вычитал в книгах, упрятанных в Азкабан:
— Редкий дар, не передающийся по наследству, иначе он бы был причислен к категории Наследий. Нейтральный. Им могут обладать как светлые волшебники, так и тёмные маги. Умение использовать обе стороны «медали» даже приветствуется. В остальном, всё то же самое: сочетание определённых способностей, типа ауры, наличие серьёзной Силы и огромного магического опыта. Именно редкое сочетание всего перечисленного в одном конкретно взятом маге и даёт ему способность видеть нити магических источников, на которых построены большинство наших зданий и поместий, а также уметь ими управлять. Это Высший уровень магии. Такой маг способен не просто накладывать Защитные чары, но создать Защиту на уровне хогвардской, шармбатонской, или дурмстранговской… или разрушить её. Собственно, подобные маги и занимаются их созданием и регулярным обновлением… — Блэк поднял на друга озарённый внезапным пониманием взгляд. — Люциус? Ты полагаешь, что Люциус — Плетельщик? Но… это же очень редкий дар, обычно просыпающийся у магов только в очень зрелом возрасте!
— Да, я тут немного покопался в архиве, прежде чем встретиться с тобой. Плетельщиков очень мало — единицы на весь Магический Мир. И с каждым поколением их число неуклонно сокращается. Если во времена Гриндевальда их было семеро, то уже в следующем поколении только пятеро, а сейчас и вовсе — трое… И возраст двоих из них переваливает за 120 лет. Ты понимаешь, к чему я веду?
Гарри до боли стиснул зубы. О да! Он понимал! Слишком хорошо понимал. Дар обычно не просыпался у магов, не достигших столетнего юбилея. Кроме того, учитывая его редкость, книг и обучающих пособий по его развитию практически не существовало, а значит, «одарённые» могли обучаться контролю над ним только методом «научного тыка». Это отнимало уйму времени, и возникала своеобразная «вилка». Очень сильный и постоянно искавший новые знания волшебник достигал необходимого уровня как раз к тому моменту, когда даже защищённый магией организм подчинялся старению и физические силы начинали уходить. Плюс затраты Силы на обучение управлению Даром… И что получалось? А получалось следующее: учитывая приблизительную продолжительность жизни чистокровных магов (а у остальных вряд ли были шансы получить подобные возможности) в 130 — 140 лет, срок активного существования Плетельщика составлял не более 20 — 25 лет. Первое десятилетие после обретения дара он был ещё слишком неопытен, чтобы «замахиваться» на серьёзные объекты вроде старинных родовых гнёзд и различных Министерств, а последнее — слишком дряхл физически, чтобы справиться с взбесившейся давно не обновляемой Родовой Защитой. Гарри знал этих двух «божьих одуванчиков», один из которых работал под эгидой Итальянского Министерства Магии, а второй обитал в Канаде… ни один из них просто бы не посмел принести свои дряхлые мощи во что-то вроде особняка Ноттов, где когда-то Старший аврор Поттер тренировал свою команду. Нотт-Менор обладал неиссякаемым обилием гадостей, направленным на любых незваных гостей. Теперь Блэку становилось понятным навязчивое желание европейских Министерств Магии посадить нежданно-негаданно получившего такие способности шестидесятисемилетнего независимого и сохранившего Силу лорда Малфоя на «короткий поводок». А первым в списке потенциальных «рабовладельцев» стоял герр Вильям Шварц собственной серокардинальской персоной. Понятно было и нежелание самого Люциуса распространяться о делавшем его желанной добычей для любого амбициозного политика даре. На мгновение сердце Блэка обожгло обидой: «Даже человеку, которого назвал своим Партнёром, ничего не сказал, изворотливый змей», но тут же отодвинул её на второй план. Выяснить отношения со скрытным слизеринцем можно было и позже, а сейчас нужно было несколько скорректировать планы в свете полученных сведений:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
