Это общая раннесредневековая особенность, типичная для государственных образований, полагающихся не столько на бюрократический аппарат, сколько на силу и харизму тех или иных монархов. Последнее ясно по регулярным объездам владений, в ходе которых правитель со своим войском забирал излишки продовольствия и уделял внимание делам своих знатных подданных. Такого рода личное управление отлично работало в маленьких королевствах, но при этом порождало характерное разделение на ядро и периферию в большем географическом масштабе, что приводило к тому, что реальную власть лидер сохранял лишь над теми регионами, которые регулярно посещал. Все имеющиеся у нас свидетельства говорят о том, что объезды являлись основным механизмом управления в новых государствах на севере и востоке Европы. Основное экономическое право правителя, указываемое в самых ранних богемских и польских текстах, к примеру, состояло в сборе дани продовольствием – самый простой способ прокормиться самому и накормить своих приближенных. По причинам логистики такого рода оброк всегда собирали в непосредственной близости к источнику, а не везли в единый центр. Крупные замки Пястов и Пржемысловичей вполне могли служить местными центрами сбора дани[639].
У Киевской Руси было иное происхождение, и объезд владений с целью укрепления политической власти не являлся приоритетом для первых скандинавских торговцев, забиравших лишь меха, рабов и другие товары, даже несмотря на то, что такие объезды нередко приходилось делать зимой. Однако к концу X века они совершаются регулярно, появляется более централизованное управление. Когда именно возникли необходимые логистические структуры, неясно. Однако в Повести временных лет отмечается, что, помимо отмщения древлянам за убийство мужа, вдова князя Игоря Ольга (ок. 890–969) сделала многое для благоустройства городов, торговых центров и охотничьих угодий в своих владениях, как дальше к северу, близ Новгорода, так и на юге, по реке Днепр и близ его притока, реки Десны. Охота была главным княжеским развлечением и основным занятием воинов правителя. В «Поучении Владимира Мономаха» сказано, что он ездил на охоту до ста раз в год. Соответственно, организация охотничьих заповедников была – странным образом – важным шагом в установлении единой схемы управления. Я склонен думать, что усилия Ольги касались укрепления самых разных институтов поддержки единой власти, которые уже существовали близ основного центра – Киева[640].
Датские правители из династии Еллингов также пустились в странствия по своим землям, и некоторые из их ранних проектов (вроде возведения моста близ Равнинг-Энге) явно были направлены на то, чтобы сделать путешествия более быстрыми и легкими, что наводит на мысль о регулярных объездах королем своих владений. Для чего еще могли предназначаться датские круговые замки, если не для отдыха монарха? При обнаружении их сочли военными базами, построенными для войск Свена и Кнуда, пытавшихся завоевать Англию. Но они были возведены гораздо раньше, еще во времена Харальда Синезубого, отца Свена. Да и их расположение, как не раз отмечалось, не могло служить военным целям. При более пристальном рассмотрении обманчиво схожий интерьер построек мог служить разным целям: некоторые залы были оснащены очагами и могли использоваться как жилые помещения либо предназначаться для развлечений, другие играли роль хранилищ, в третьих размещались ремесленники (кузнецы или даже золотых дел мастера)[641]. Наиболее вероятный ответ на эту загадку, на мой взгляд, заключается в том, что они были построены для того, чтобы дать Харальду Синезубому больше возможностей осуществлять практическое политическое руководство с помощью объездов, что является весьма интересным моментом в территориальном распределении, осуществлявшемся под контролем Еллингов.
Таким образом, новые государства Северной и Восточной Европы по своей сути парадоксальны. Способные на весьма эффективное управление и наращивание политических структур на огромных территориях, они при этом оставались довольно хрупкими. Неразвитость бюрократического аппарата означала, что правители контролировали в полной мере лишь сравнительно небольшие территории, а более крупные земли на периферии в любой момент могли отойти соперникам во времена династических кризисов. Управление с помощью объездов во многом объясняет их кажущуюся парадоксальной природу, однако оставляет некоторые вопросы без ответов. Откуда взялись эти династии и как вообще пришли к власти?
Династия
995 год, восток Богемии, место слияния Либицы и Эльбы, утро Дня святого Вацлава. Не прохладное, приятное или хотя бы спокойное – ведь День святого Вацлава попадает на 28 сентября. Мы не остановились у леса или у фонтана Святой Агнессы. Мы стоим рядом с группой мужчин у деревянного замка в Либице, где проживает могущественная семья Славникович, главой которой в данный момент является Собебор, сын князя Славника. Четверо из его семи братьев в замке, хотя сам он гостит у императора Германии. Тишину нарушают крики и звуки битвы, развязанной Болеславом II, нынешним главой второй могущественной чешской династии Пржемысловичей и племянником святого Вацлава. Действуют воины быстро и решительно. В завершение битвы они сжигают поселение и замок; мужчины семейства Славникович и их приближенные убиты. Их власть закончилась, раз и навсегда, в одной из самых стремительных и эффективных атак всех времен – в этом она не уступает тому случаю, когда одним февральским утром 1929 года шесть членов ирландско-немецкой «северной» банды Багса Морана были поставлены у стены гаража и расстреляны подручными итальянского мафиози из южной группировки. Разница лишь в том, что в 995 году никто и не думал об алиби. В отличие от Аль Капоне Болеслав II не озаботился тем, чтобы отправиться отдыхать в другой регион, и в любом случае тогда еще не продавались путевки во Флориду[642].
И это не просто интересная история – бойня в День святого Вацлава стала кульминацией политического процесса, скрывавшегося за приходом Пржемысловичей к власти в Богемии. Благодаря близости к империи франков и собственной рано образовавшейся литературной традиции, которая предоставила нам два собрания текстов X века (одно появилось во времена Вацлава в 930-х годах, другое, созданное в конце века, связано с Адальбертом), Богемия также предоставила нам наиболее полное описание появления и укрепления династии. Они также настраивают нас на нужный лад, чтобы мы могли лучше понять истоки всех новых династий Центральной и Восточной Европы. Конечно, имелись значительные различия в соответствующих политических процессах, однако у них было достаточно общего, чтобы можно было на опыте Богемии судить о том, как новая «игра династий» велась по всей Центральной и Восточной Европе.
Из исторических источников совершенно ясным становится один важный момент – и притом хорошо известный. Появившись после распада империи аваров, уничтоженной Карлом Великим после 800 года, Богемия была разделена на отдельные политические единицы с собственными предводителями (которых франкские источники называют duces, что в широком смысле означает «лидер» или «воевода», а не «герцог» в современном представлении, то есть пышный наследуемый титул). Источники IX и X веков предоставляют нам несколько кадров, проливающих свет на происходящее, и становится ясно, что Пржемысловичи пришли к власти фактически в результате естественного отбора, в котором выживала сильнейшая из княжеских династий.
Первый такой кадр из 845 года, когда четырнадцать duces из Богемии приехали на крещение в Регенсбург, во двор франкского короля Людовика Немецкого. То есть было четырнадцать воевод, каждый из которых правил сравнительно небольшой территорией. Но их число быстро уменьшалось. В 872 году всего пять чешских князей явились ко двору Людовика Немецкого, а к 895 году их осталось всего двое. Конечно, возможна историографическая ошибка. Я сомневаюсь в том, что имеющиеся у нас источники достаточно полно описывают происходящее, а потому мы не можем быть до конца уверены в том, что уже к 895 году в игре остались всего два основных лидера. Это бы означало, что Славниковичи и Пржемысловичи каким-то образом ухитрились мирно сосуществовать еще около века до решающей схватки, а это представляется маловероятным. Но общая картина ясна. Образование государства в Богемии стало результатом политического процесса, продлившегося почти двести лет от разрушения Карлом Великим империи аваров, и в ходе этого процесса одна династия постепенно уничтожала соперников, чтобы получить контроль над их землями. Схожие процессы происходили среди германских племен ранее в этом тысячелетии, и вряд ли каждый этап был таким же кровавым, как бойня в День святого Вацлава. Возможно, некоторые из видных семейств были готовы в обмен на сохранение жизни отказаться от своих притязаний. Тем не менее есть причины полагать, что нередко в ход шло насилие[643].
