Джек даже не заметил, что тот ушел. Он наполнял корзины, я их опрокидывал; иногда Джек отрывисто говорил: «Пилу!» или «Резак!» — и я подавал ему инструмент. Когда он откопал девочку, я как раз ушел за носилками.
Ей было лет тринадцать. Белая ночная рубашка… впрочем, она только казалась белой из-за известковой пыли, такой же, что покрывала лицо Джека, делая его мертвенно-бледным. Он держал девочку на руках, а она обняла его за шею и уткнулась ему плечо — такими я увидел их в отблесках пламени.
Джек опустился на колени и попробовал уложить ее на носилки, но девочка его не отпускала.
— Все хорошо, — тихо успокаивал он. — Все кончилось.
Он осторожно разжал ей руки, сложил их у нее на груди. На ночной рубашке засохла кровь — но, кажется, не ее. Кто же еще был с ней под обломками?
— Как тебя зовут? — спросил Джек.
— Мина, — еле слышно прошептала она.
— А меня — Джек, — сказал он и кивнул на меня. — И его вот тоже. Сейчас мы тебя отнесем к «скорой помощи». Не бойся. Теперь ты в безопасности.
«Скорая» еще не подъехала. Мы положили носилки на тротуар, и я отправился к ответственному за спасательные работы — узнать, когда прибудут врачи. Прежде чем я вернулся, кто-то крикнул: «Здесь кто-то еще!»; я взобрался по склону, и мы откопали чью-то руку, а за ней и обескровленное тело.
У подножья холма на носилках лежала девочка. Над ней склонился Джек.
На следующий день я съездил в Уайтчепел — посмотреть на тамошнего нюхача, но не застал его.
— Он у нас в неполную смену, — объяснил начальник отряда, освобождая для меня стул. На посту царил беспорядок: всюду разбросаны грязные тарелки, запачканная одежда.
— Работает днем на складе снабжения в Доркинге, — подтвердила пожилая женщина, жарившая почки на сковородке.
— Как он находит людей под завалом? — спросил я. — Я слышал…
— …будто он мысли читает? — Женщина выложила почки на тарелку и подала начальнику отряда. — Он это, к сожалению, тоже слыхал. Теперь объявляет спасателям, словно какой-нибудь Гудини: «Я чувствую их здесь!» — и показывает, где надо копать.
— Так как же он их все-таки находит?
— Удача, — ответил начальник.
— Я думаю — по запаху, — сказала женщина. — Поэтому их и зовут нюхачами.
Начальник фыркнул.
— Сквозь запах немецкой взрывчатки, газа и остальной дряни?
— А если он… — начал я и осекся. — Если он чувствует запах крови?
— Трупный запах не учуять, даже если тело неделю пролежит под обломками, — отозвался начальник, жуя почки. — Он ищет их по звукам. Как и мы.
— У него очень хороший слух, — подтвердила женщина, приняв теорию начальника. — Мы все глохнем от шума зениток, а он — нет.
Я не слышал криков тучной женщины в розовой сетке для волос, хотя она утверждала, что звала на помощь. Но Джек, приехавший из Йоркшира, где не звучали зенитки, — слышал; ничего тут загадочного и зловещего. Просто у некоторых очень хороший слух, вот и все.
— На прошлой неделе мы откопали полковника, который настаивал, что не издал ни звука, — вспомнил я.
— Врет, — ответил начальник, разрезая почку ножом. — Два дня назад мы спасали монашку. Вся такая чинная, благопристойная. Всю дорогу, пока ее откапывали, ругалась как сапожник. А потом все отрицала: «Грязные слова никогда не оскверняли и не осквернят моих уст». — Он махнул вилкой. — Вопил ваш полковник, будьте уверены. Просто не хочет признаваться.
«А я не звал никого, — настаивал полковник. — Толку же все равно не будет». Может, начальник отряда прав, и полковник только хорохорился. Но ведь он боялся, что его жена узнает об интрижке с белобрысой танцовщицей. У него были причины молчать, поэтому он старался выбраться из-под завала без посторонней помощи.
Я пришел домой и позвонил знакомой в «Скорую» — выяснить, куда положили Мину. Через несколько минут, выслушав ответ, я поехал на подземке в больницу Святого Георгия.
Все остальные спасенные кричали или колотили в крышу убежища — все, кроме Мины; когда Джек ее вытащил, она была так напугана, что едва могла говорить, да и то шепотом. Хотя это еще не значит, что она не кричала и не плакала под обломками.
«Вчера, когда тебя откапывали — ты звала на помощь?» — спрошу я у девочки. И она ответит тихо-тихо, как мышка: «Да. Я звала, молилась и снова звала. А что?» И я скажу ей: «Ничего. Просто навязчивая идея от сильного недосыпания. Джек днем работает на складе снабжения в Доркинге, и у него очень хороший слух». В том, что я себе навоображал, не больше правды, чем в страхах Ренфрю, поверившего, что нас бомбят из-за его письма в «Таймс».
На одном из входов в больницу была надпись: «Эвакуационный пункт». Я спросил у сидевшей за столом медсестры, как найти Мину.
— Ее привезли вчера ночью. Налет на Джеймс-стрит. Сестра заглянула в исчерканный карандашный список.
— У нас такой пациентки нет
— Я точно знаю, что ее доставили сюда. — Я вывернул голову, пытаясь прочесть список. — Другой больницы Святого Георгия ведь нет?
Сестра покачала головой, отодвинула список, и проглядела еще один листок.
— Вот она.
Я слишком часто слышал от спасателей слова, произнесенные тем же тоном. Но это же невозможно. Спинка кровати укрыла девочку от обломков. Даже кровь на ночной рубашке была не ее.
— Мои соболезнования, — сказала сестра.
— Когда она умерла? — спросил я.
Сестра снова заглянула во второй список, который был гораздо длиннее первого.
— Утром.
— Кто-нибудь еще приходил к ней?
— Не знаю. Я здесь только с одиннадцати.
— От чего она умерла?
Сестра посмотрела на меня, как на сумасшедшего.
— Какая записана причина смерти? — не отступал я. Она сверилась со списком.
— Кровопотеря.
Я поблагодарил ее и пошел искать Джека.
* * *Он сам нашел меня.
Я вернулся на пост и дождался, пока все заснут, а миссис Люси поднимется наверх. Прокравшись в кладовую, я стал искать адрес Джека в бумагах миссис Люси. Адреса не было. Что ж, я так и думал. А если бы он и назвал адрес — что бы нашлось по этому адресу? Заброшенный дом? Груда обломков?
Я дошел до станции метро «Слоан-сквер», не надеясь увидеть там Джека. Где же его искать? Джек мог быть где угодно. В Лондоне много пустых домов, развороченных бомбами подвалов, укромных мест, где можно скрываться до заката. Поэтому он сюда и пришел.
«Если б я был злоумышленником, отправился бы прямиком в Лондон», — говорил Суэйлс. Но не только злоумышленников привлекали затемненные улицы, трупы и легкая добыча большого города. Привлекала и кровь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
