Конструктивизм и «Диагностическое и статистическое руководство по определению психических расстройств «четвертое издание» (DSM-IV), составленное Американской психологической ассоциацией (1994)
Конструктивисты считают, что диагностическая система, как и любая другая система, используемая с целью понимания окружающего мира, является системой порождения смыслов, а не обнаружения «реально существующих болезней» (Faidley & Leitner, 1993; Raskin & Epting, 1993; Raskin & Lewandowski, 2000). Данная точка зрения принципиально отличается от подхода, лежащего в основании диагностического руководства DSM-IV, согласно которому сами люди «являются реальным воплощением» тех или иных психических расстройств. В частности, профессиональные психологи описывают «шизофреников» или «параноиков» так, будто те являются реальными «объектами», а не профессиональными конструкциями, создаваемыми с целью описания окружающего мира.
Конструктивный альтернативизм, напротив, утверждает, что реальность открыта для бесчисленного множества конструкций. Поэтому, с их точки, зрения, DSM-IV представляет собой лишь один из множества возможных способов понимания психологических проблем людей. Именно на психологах лежит профессиональная ответственность за оценку не только позитивных, но и негативных последствий использования DSM-IV для понимания человеческих проблем, включая возможность использования DSM-IV как инструмента сексистской дискриминации (Kutchins & Kirk, 1997).
Кроме того, представление о том, что использование DSM-IV является единственным методом диагностики представляет собой форму «упреждающего конструирования» — когнитивного стиля, предполагающего, что, если определенный смысл уже вошел в употребление, другие смыслы не имеют права на существование.
Поскольку смыслы, которые мы используем для понимания окружающего мира, формируют структуру нашего постижения реальности опытным путем, упреждающее конструирование приводит к тому, что мы упускаем из виду все альтернативные варианты восприятия реальности.
Транзитивная диагностика
Транзитивная диагностика предполагает, что профессиональный психолог может помочь клиенту осуществить транзитивный переход от порождающей психологические проблемы системы смыслов к такой, которая предоставляет больше возможностей для личностного роста и участия в окружающих событиях. Терапевт-конструктивист видит свою роль в том, чтобы активно помогать клиенту в этом путешествии. «Клиент не просто сидит запертым в нозологическом отделении; он движется вперед по своему пути. И если психолог рассчитывает помочь ему, он должен встать со своего стула и отправиться в путь вместе с ним» (Kelly, 1955a, р. 154–155).
Лечение может быть понято как практическое приложение теории к проблеме клиента (Leitner, Faidley, & Celentana, 2000). Следовательно, транзитивная диагностика должна основываться на теории, которой придерживается психотерапевт в своей практике. Так, например, фрейдист может использовать диагностическую систему, позволяющую ему делать выводы о защитных механизмах эго, сильных и слабых аспектах эго, и т. д. Последователь Роджерса будет искать систему, позволяющую терапевту видеть сферы жизни, в которых клиент получает обусловленное и безусловное положительное подкрепление своей самооценки. Конструктивисты нуждаются в системе, позволяющей психологу понять используемые клиентом процессы порождения смыслов.
Примеры транзитивной диагностики. Келли (1955а, 1955b) предложил несколько диагностических конструктов, которые могли бы оказаться полезными в психотерапии (напр., увеличение-уменьшение определенности в процессе конструирования, Р-У-К-цикл и другие). Впоследствии конструктивисты разработали дополняющие диагностические системы и применили их в терапевтической практике. В частности, Тшуди (Tschudi, 1997) предложил свое понятие «проблемы» как того, что вызывает психологические неудобства, поскольку помещает индивидуума в негативный полюс дихотомии. Допустим, вы «пассивны», а не «настойчивы». Вы можете хотеть быть «настойчивым», потому что «пассивность» предполагает, что другие люди не считаются с вами, вместо того чтобы вас уважать. В этом случае понимание конструкта «другие люди со мной не считаются — другие меня уважают» может вызвать у человека желание стать менее пассивным.
Однако если бы такая картина была полной, то для того, чтобы стать более «настойчивыми», людям достаточно было бы читать книги, обучаться на курсах и практиковать полученные знания в реальной жизни. Тшуди утверждает, что, вероятно, существует и другая, еще более фундаментальная конструкция. Например, если вы станете «настойчивым», другие, вероятно, начнут уважать вас, но при этом вы также можете стать в собственных глазах «эгоистом» в противовес, скажем, «порядочному человеку». «Пассивность» в вашем случае, несмотря на боль, которую вы испытываете, когда люди «не считаются» с вами, это альтернатива, которую вы сами выбираете, поскольку это защищает вас от еще большей боли видеть в себе «эгоиста». Аналогичную точку зрения высказывают Эккер и Халли (Ecker & Hulley, 2000) при описании согласованности симптомов:
«Симптом или проблема вызывается человеком, поскольку он имеет, по крайней мере, одну неосознаваемую конструкцию реальности, в соответствий с которой ему необходимо иметь данный симптом, несмотря на все страдания и неудобства, причиняемые его наличием» (р. 65).
Лейтнер, Фэйдли и Челентана (Leitner, Faidley & Celentana, 2000) предлагают диагностическую систему, ориентированную на понимание способов, посредством которых клиент пытается решать вопросы интимных отношений. Согласно этой системе, люди рассматриваются как нуждающиеся в интимных контактах с другими для того, что придать своей жизни полноту и смысл. Однако, поскольку такие отношения могут также глубоко ранить нас, люди пытаются ограничить глубину интимных контактов. Лейтнер и его коллеги (Leitner et al., 2000) описывают три взаимосвязанные оси, помогающие понять эти противоречия интимной сферы. Первая ось — задержка развития/структуры — служит для описания того, каким образом индивидуальные конструкции себя и других людей (играющие столь важную роль в интимных отношениях) могут застыть в своем росте на ранних этапах индивидуального развития вследствие травмы. Вторая ось — интимность отношений — описывает то, как человек решает вопрос зависимости (например, становится полностью зависимым от одного человека, оказывается зависимым практически от каждого и т. д., см. Walker, 1993), а также какими способами человек может физически или психологически отдалять себя от других. Третья ось — межличностная эмпатия — включает креативность, открытость, преданность, способность прощать, смелость и почтительность (Leitner & Pfenninger, 1994) — качества, связанные со способностью вести полноценную и осмысленную жизнь, предполагающую глубокие отношения с другими.
Терапия
Келли четко сформулировал положение о том, что основной сферой применения психологии личностных конструктов является психологическая реконструкция человеческой жизни. На следующих страницах мы рассмотрим базовые принципы, лежащие в основе любых эффективных методов терапии личностных конструктов.
Взаимный обмен знанием и опытом
Психотерапия личностных конструктов расходится с традиционным взглядом на терапию, согласно которому профессиональный терапевт-эксперт «лечит» пациента. Вместо этого в ее основе лежит представление о том, что клиент вкладывает в терапевтический процесс не меньше экспертного знания, чем терапевт. Клиент всегда, как никто другой, осведомлен о своем собственном конкретном опыте и творимой им реальности. Поэтому терапевт должен внимательно прислушиваться к пациенту и уважительно относиться к тем способам, посредством которых клиент может подтверждать или опровергать гипотезы терапевта, касающиеся собственной жизни клиента (Leitner & Guthrie, 1993). Если клиент говорит терапевту, что нечто не соответствует его личному опыту, причиной является ошибка терапевта, а не защитные механизмы клиента.
Вкладом терапевта в терапевтический процесс являются знания о человеческих отношениях и способах использования личного опыта в целях дальнейшего роста в новых направлениях. В частности, терапевт может предложить свои профессиональные знания, касающиеся процесса порождения смыслов, а также способов установления контактов с окружающими людьми (Leitner, 1985). Тем самым терапевт создает среду, в которой врожденная человеческая склонность к порождению смыслов может быть использована для роста в новых направлениях (Bohart & Tallman, 1999). Иными словами, терапия не в большей (и не меньшей) степени таинственна, чем процесс порождения и перерождения собственной жизни. Терапевтический процесс просто реализуется в особых условиях, при которых становятся возможными глубинные изменения (Leitner & Celentana, 1997). Мы подробно рассмотрим некоторые компоненты конструктивистской терапии далее.
