– Я отошла на минутку, – ответила я.
– Нет же, тебя не было… – сказала она. – А… ну… я поняла. Маргрит, а ты расскажешь мне, как это? А то Волк, я смотрю, немножко дикий, а я так вовсе о таком только в книжках читала. А там ведь только о приличном… Ну, о поцелуях и супружеском долге. А что да как, мне и невдомек!.. Что ты смеешься?
– Просто вспомнила кое-что, – ответила я, подавив смех. Да, то, чему мог обучить герцог, в книгах для благонравных барышень точно не писали! – Расскажу, конечно. Правда, если после такого Волк от тебя сбежит…
– Не сбежит, – ответила Агата, прижалась к моему плечу и засопела. – Я еще подремлю, ладно?
– Спи уж. Только не забудь, что нам еще по лавкам идти, – вздохнула я.
Разумеется, мы проспали. Правда, нам не нагорело: герцог еще не вставал, видно, решил отоспаться как следует, так что мы наскоро перекусили, взяли корзины да отправились в город.
– Нет, тут без телеги не управиться, – покачала головой Агата, еще когда мы составляли на кухне список самого необходимого. – И мне это не донести.
– Так Мэд пособит с мальчишками, – встряла Магда, подкладывая нам добавки. – А то хозяина попросите, пусть вьючную лошадь одолжит!
– Попробуем, – кивнула я. – С телегой-то по лесу неудобно, а вот во вьюках это все увезти можно.
Для Магды и прочих слуг мы сказали, что Агата выходит замуж в дальний поселок за лесом. Пускай жених небогат, но хозяйство свое, хоть и скромное, имеется. И вдобавок сирота, так что от свекрови Агате не попадет за неумелость! А там навострится, она быстро учится…
Так вот мы и обходили рынок, прицениваясь там и тут, выбирая лучшее – не сами забирали, конечно, просили прислать домой. Ну а потом пошли к дядюшке Уолдо, заказать Агате крепкие башмаки на осень и на зиму. Это уж я заберу да принесу, не за сутки же он их стачает! Хотя он мог бы, наверно.
– Что запропали, красавицы? – спросил он весело, не отрываясь от работы. – Совсем старика позабыли!
– Да все навалилось как-то, дядюшка, – ответила я, присев на табурет. – То кредиторы, то пожар, то вот Агата замуж выходит…
– Да что ты! – изумился он. – Она же несовершеннолетняя!
– Так у нее никого нет, кроме меня, – ответила я, – а я не возражаю. Ну и наш хозяин тоже слово скажет, ему-то что?
– А кто хозяин-то?
– Черный герцог, слыхали о таком?
– Еще б не слыхать! Вся округа так и гудит: уж которую неделю ездит, примеряет туфельку всем девицам подряд, все суженую принца ищет. Правда, тут запропал что-то, принц сам ездил. То-то шуму было!
Дядюшка Уолдо посмотрел на меня с хитринкой. Я едва заметно улыбнулась, мол, сработала затея.
– Дочки госпожи Тинке тоже примеряли, – добавил он. – Да им мала оказалась. Правда, они девицы ушлые, потом ко мне пришли, говорят, стачай нам, мастер, такие же. Видно же, что твоя работа! А за ними и другие потянулись: кому попроще, кому покрасивее, так что, Маргрит, деньжат я подзаработал, самое оно к зиме! Скоро праздники да балы начнутся, вот девицы с мамашами и заказывают побольше…
– Так это же здорово, дядюшка Уолдо, – улыбнулась я. – Чем плохо? Хотя вы вроде бы на покой собирались?
– Да куда там на покой! – отмахнулся он. – Я вон еще пару подмастерьев взял, они от Петера сбежали, знаешь такого, сапожник он? А я ему сколько раз говорил – палкой разумения не вобьешь, объясни по-человечески, покажи, тогда и толк будет! Меньшой вон детскую обувь уже хорошо делает, талант у него к этому, – добавил он. – Городские, кто позажиточнее, берут, особенно на зиму. Да и из господских домов приходили, всякие там туфельки да ботиночки с шелковыми бантиками им подавай, как у взрослых чтобы… А старшего я подучу – вместо меня будет, как подрастет, у него рука верная.
– Ну и хорошо, – сказала Агата. – А еще кто примерял?
– Да вот еще падчерица госпожи Тинке, – припомнил мастер. – Это сестры ее рассказали. Но той тоже мала оказалась.
– Да уж, такие туфельки только Маргрит впору, – хихикнула Агата, а я шикнула – нечего болтать попусту. – Молчу я, молчу…
– Значит, на зиму тебе башмаки… Сделаю, – сказал дядюшка Уолдо. – Только не в один день. Мерки я твои помню, но дай еще разок уточню. Зимние-то побольше надо, чтоб еще носок поддеть, если совсем холодно!
– Ясно, что не в один день, – кивнула я, – я заберу и передам с оказией. Спасибо, дядюшка, держи вот задаток…
Распрощавшись с мастером, мы отправились дальше. Герцог был щедр, так что с соседями, пострадавшими от пожара, мы расплатились сполна, у нас еще и лишка осталась.
– Прибереги, – сказала я. – Мало ли, понадобится болотника задобрить! А то еще Волк говорил, там деревни есть, вдруг понадобится купить чего-ничего?
– Правда что, – кивнула Агата. – Только давай тогда разменяем на медяки? Вряд ли в тех краях с золотого сдача найдется! Да даже и с серебрушки…
Меняльных лавок у нас довольно, так что кошелек скоро снова потяжелел, только набит он теперь был не золотом, а медью и редкими серебряными монетами. Ну а напоследок, когда мы уже обошли все лавки, заглянули к няньке – у нее и передохнули, и пообедали, и подарок ей вручили – огромную теплую шаль – и возвращались домой, я дошла до старой ивы, забрала кое-что из дупла. Раз уж все равно шли мимо, что ж не заглянуть в тайник?
Дорога наша лежала мимо знакомого колодца, и мы остановились напиться: нянька готовила вкусно, но больно уж любила посолить кушанья покруче!
– Не жалеешь? – спросила я Агату. – Я помню, ты мечтала о пышной свадьбе, белом кружевном платье, и чтобы тебя осыпали лепестками роз, а все девушки завидовали…
– Мечтать можно о многом, – вздохнула она, поставив ведро на край колодца. – Я вот хотела замуж за принца. И ведь почти сбылась мечта!
– Только ты от нее отказалась.
– Ну да. Потому что она была неправильная. Не знаю, как лучше объяснить, Маргрит… – Агата посмотрела на облака. – Красивая была мечта, верно. И на балу было так хорошо… Только я все время боялась наступить принцу на ногу или сказать глупость. А как представишь, что придется всегда так жить, ни слова в простоте не говорить, всегда думать, а не услышит ли кто и не перетолкует ли твои слова по-своему, помнить о сплетниках и наушниках… Нет, Маргрит. Лучше уж тот, кто тебя понимает без слов.
– Волк?
– Ну да. Он просто нюхом чует, о чем я думаю.
– И не боишься?
– Боюсь, – честно ответила она. – Как-то еще все сложится… Но я дала слово, Маргрит, и я его сдержу.
– Главное – уговориться с Волком, чтобы позволял нам с тобой видеться, – напомнила я. – Хотя бы там, возле старой яблони. Уж перейду я гать… А если что пойдет не так, заберу тебя обратно. Проживем, не пропадем! Ну и условимся: если побоишься словами сказать, повяжешь, например, красную ленту вместо синей…
– Это мы с тобой еще придумаем, – серьезно кивнула Агата. – О, здравствуй, Элла!
– Добрый день, – кивнула та, ставя свои ведра наземь. Выглядела она как-то вовсе уж уныло. – Давно вас не было видно.
– Так ведь то дела, то невзгоды, – вздохнула я. – Слыхала, дом мой сгорел? Еле живы остались, устроились вот в услужение, спасибо доброму человеку!
– Это кому? – удивилась Элла, но по глазам ее я видела, что она и так знает. Не иначе фея шепнула.
– Черному герцогу, – улыбнулась я. – Да ты его видела, он всегда рядом с принцем, помнишь, тут у колодца мы их и встречали? Ты еще принцу поднесла напиться.
– Да, вроде бы помню, – кивнула она, понурившись, а потом вдруг спросила: – А вы уже примеряли туфельку?
– Примеряли, вот ровно вчера вечером, – ответила Агата. – Принц сам приехал, зачем-то ему хозяин понадобился. Вот заодно…
– И…
– Мне мала, Маргрит велика, – вздохнула она. – А ты? Примерила?
Элла кивнула.
– Тоже мала оказалась, – сказала она с грустной улыбкой. – Ты, говорят, хоть раз успела потанцевать с принцем, а я разве что в окошко его увидела…
Мы с Агатой переглянулись.
– Увидела через окошко, парой слов у колодца перемолвилась и влюбилась? – спросила я. – Ну, дело житейское. Агата вон своего суженого вовсе не ждала, знать о нем не знала, а увидела – в один день сговорились. Вот приданое ей покупаем. Спасибо, герцог – хозяин щедрый, у самих-то ни гроша, а с пустыми руками в мужнин дом идти вовсе неприлично.
