Он кончал снова… и снова… и снова. Казалось, он никогда не иссякнет. Холодный. Он был мертвенно-холодный. И старый. Старше всего человечества, старше земли. Снова и снова он заполнял ее своим грохочущим в ночи, скрежещущим смехом. Земля. Свет. Оргазм. Снова оргазм. Последний исторгнувшийся из нее крик подхватил гулявший по пустыне ветер и понес в самые отдаленные уголки ночи — туда, где тысячи орудий ждали, когда придет новый владелец и заберет их. Косматая голова демона, болтающийся раздвоенный язык. Его мертвое дыхание окутало ее лицо. Теперь она была уже в стране безумия. Железные ворота закрылись за ней.
Луна!..
Луна почти скрылась.
Он поймал еще одного зайца, поймал это маленькое дрожащее существо голыми руками и свернул ему шею. Он развел; новый костер на остатках прежнего, и теперь на нем жарился заяц, распространяя вокруг струи аппетитного аромата. Волков уже не было. Этой ночью они не пришли и правильно сделали.
В конце концов, это была его брачная ночь, и та апатичная полубессознательная штуковина, бесформенной грудой сидевшая по другую сторону костра, была его стыдливой невестой.
Он наклонился и поднял одну из ее рук с колен. Когда он отпустил ее, она осталась на месте, поднятой до уровня рта. Мгновение он разглядывал этот феномен, а потом снова опустил ее руку на колено. Там ее пальцы принялись легонько извиваться, как издыхающие змеи. Он сделал резкий жест двумя пальцами, словно собирался выколоть ей глаза, и она не моргнула, а так и продолжала смотреть перед собой пустым, отсутствующим взглядом.
Он был искренно озадачен.
Что он с ней сделал?
Он не мог вспомнить.
И это не имело значения. Она была беременна. Если при этом она еще и находилась в ступоре, какая разница? Она была идеальным инкубатором. Она выносит в себе его сына, родит его, а потом может умереть, сослужив свою службу. В конце концов, затем она и нужна здесь.
Заяц изжарился. Он разодрал его надвое. Разделил ее половину на крошечные дольки, как нарезают пищу для маленьких детей, и скормил ей по кусочку. Несколько кусочков выпало из ее рта недожеванными, но большую часть она съела. Если она останется такой, ей понадобится нянька. Может быть, Дженни Энгстром.
— Это было очень хорошо, дорогая, — мягко произнес он.
Она уставилась пустым взглядом на луну. Флагг ласково улыбнулся ей и съел свой брачный ужин.
Хороший секс всегда будил в нем голод.
Он проснулся на исходе ночи и уселся в своем спальном мешке в растерянности и страхе… похожем на инстинктивный, неосознанный страх животного — хищника, который чувствует, что к нему самому кто-то может подкрасться.
Был ли это сон? Видение?..
«Они подходят».
Испуганный, он попытался понять эту мысль, связать ее с чем-нибудь знакомым. И не смог. Она висела сама по себе, очертаниями напоминая плохо очерченный шестиугольник.
«Они уже ближе».
Кто? Кто был уже ближе?
Ночной ветерок прошелестел мимо и, казалось, донес до него какой-то запах. Кто-то подходил и…
«Кто-то уходил».
Пока он спал, кто-то прошел мимо его ночлега, направляясь на восток. Невидимый третий? Он не знал. Была ночь полнолуния. Третий сбежал? Эта мысль принесла с собой панический страх.
«Да, но кто подходит?»
Он взглянул на Надин. Она спала, свернувшись в позе зародыша, позе, которую примет его сын в ее животе лишь месяцы спустя.
«Есть ли в запасе месяцы?»
Снова возникло ощущение, что все ветшает по краям. Он опять улегся, уверенный, что остаток ночи проведет без сна. Но он все же заснул. И когда на следующее утро въезжал в Вегас, он опять улыбался, почти забыв свой ночной страх. Надин послушно сидела рядом с ним на сиденье — большая кукла с зернышком, бережно спрятанным в ее животе.
Он поехал в «Гранд-отель» и там узнал, что произошло, пока он спал. Он увидел что-то новое в их взглядах — тревогу и вопрос — и ощутил, как страх снова коснулся его своими легкими, как у мотылька, крыльями.
Глава 66
Приблизительно в то самое время, когда до Надин Кросс стали доходить некоторые истины, которые, возможно, и очевидны изначально, Ллойд Хенрид сидел в баре «Куб», раскладывая пасьянс и жульничая при этом. Он пребывал в отвратительном расположении духа. Этим днем в Индиан-Спрингс вспыхнул пожар, один человек погиб, трое ранены, и один из этих троих, похоже, умрет от сильных ожогов. Поскольку никто в Вегасе не знал, как лечить такие ожоги.
Новости принес Карл Хаф. Парня буквально трясло, а он был не из тех, кого можно не принимать всерьез. Бывший морской пехотинец, он работал пилотом на «Озарк эйрлайнз» до эпидемии и, если бы захотел, легко переломил бы Ллойда пополам одной рукой, другой в это время делая коктейль. По словам Карла, ему приходилось убивать людей за свою долгую и пеструю карьеру, и Ллойд склонялся к тому, чтобы поверить в это. Не то чтобы Ллойд физически боялся Карла Хафа; пилот был здоровенным и крутым малым, но так же трепетал перед Праздным Гулякой, как и все на западе, а Ллойд носил талисман Флагга. Однако тот был одним из их летчиков, и потому с ним следовало обращаться дипломатично. И как ни странно, в Ллойде было что-то от дипломата. Свидетельства его дипломатических талантов были просты, но внушительны. Он провел несколько недель с явным психопатом по имени Эндрю Фриман — Шпок и остался жив, чтобы рассказывать об этом сказки. Он также провел несколько месяцев с Рэндаллом Флаггом и все еще дышал и находился в здравом уме.
Карл появился около двух 12 сентября со своим мотоциклетным шлемом под мышкой. Левая щека у него была жутко обожжена, а одна рука покрыта волдырями. Там случился пожар. Сильный, но не такой, каким мог бы оказаться. Взорвалась цистерна с горючим, расплескав горящую нефть по всей площадке перед ангарами.
— Ладно, — сказал Ллойд. — Я доведу это до сведения главного. Раненые в лазарете?
— Ага. Там. Не думаю, чтобы Фредди Кампанари дожил до заката. Так что осталось двое пилотов, я и Энди. Скажи ему это и скажи еще кое-что, когда он вернется. Я хочу, чтобы этот ё…й Мусорщик убрался вон. Или я не останусь — вот мое условие.
Ллойд пристально посмотрел на Карла Хафа.
— Вот как?
— Ты меня отлично слышал, черт бы тебя побрал.
— Ну так вот что я скажу тебе, Карл, — спокойно произнес Ллойд. — Я не могу передать ему такое. Если ты хочешь отдавать приказы ему, тебе придется делать это самому.
Карл вдруг смутился и вроде бы даже слегка струхнул. Странно было видеть выражение страха на его словно вырубленном из скалы лице.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
