Читаем без скачивания Космическая Одиссея - Артур Кларк

Когда юпитерианский Монолит поглотил его — не могу подобрать лучшего слова — он получил больше того, на что надеялся. Хотя Монолит, очевидно, и использовал его как подопытного кролика, а также в качестве зонда для исследования Земли, Боумен также использовал его. С помощью ХЭЛа — кто еще может понять суперкомпьютер лучше, чем другой компьютер? — он исследовал его память, пытаясь определить его предназначение.

Теперь кое — что, во что очень трудно поверить. Монолит — фантастически мощная машина — взгляните, что она сделала с Юпитером! — но не более того. Он работает автоматически и не имеет никакого сознания. Помню, еще недавно у меня было желание пнуть «Великую стену» и крикнуть: «Есть там кто-нибудь?» И правильным ответом было бы: нет, никого, за исключением Дейва и ХЭЛа…

Хуже всего то, что некоторые из систем Монолита могут начать выходить из строя; Дейв даже полагает, что в своей основе тот становится глупее! Возможно, его бросили на произвол судьбы на слишком долгий срок, пришло время для технического обслуживания.

И он считает, что Монолит сделал по крайней мере одну роковую ошибку. Хотя, возможно, это было сделано преднамерено, после тщательного рассмотрения…

В любом случае, это несомненно, ужасно и пугает своими последствиями. К счастью, я могу показать это вам, так что можете решать сами. Да, несмотря на то, что это случилось тысячу лет назад, во время второй экспедиции «Леонова» к Юпитеру! И все это время никто даже не предполагал…

Я очень доволен тем, что вы снабдили меня Мыслителем. Конечно, его значение трудно переоценить, я не могу представить себе жизнь без него, но теперь он выполняет работу, для которой никогда не был предназначен. И делает ее удивительно хорошо.

Хэлмену потребовалось около десяти минут, чтобы разобраться в принципах его работы и организовать интерфейс. Теперь его разум непосредственно контактирует с моим мозгом, что, могу вам сообщить, является для меня весьма напряженным. Я вынужден был попросить замедлить темп передачи и говорить со мной, как с младенцем. Или правильнее было бы сказать, думать, как с младенцем…

Я не уверен, насколько хорошо все пройдет. Это тысячелетняя запись собственного опыта Дэйва, каким — то образом сохраненная в огромной памяти Монолита и затем восстановленная Дейвом, введенная в мой Мыслитель — не спрашивайте меня как — и, наконец, переданная вам на Ганимед Центральный. Ох… Надеюсь, загружая ее, вы не заработаете головной боли.

Итак, согласно Дейву Боумену, Юпитер, начало двадцать первого века…

30 Пена

Завитки магнитного поля длиной в миллион километров, внезапный взрыв радиоволн, гейзеры наэлектризованной плазмы, диаметром больше, чем планета Земля — все это было для него настолько же реально и видимо так же ясно, как и покрывающие планету разноцветные сияющие облака. Он понимал все сложные аспекты их взаимодействия и осознал, что Юпитер гораздо удивительнее, чем он даже предполагал.

Сейчас он опускался прямо в ревущее сердце Большого Красного Пятна с взрывающимися внизу молниями шириной в целый континент; он знал, почему оно сохранялось в течение столетий, хотя состояло из газов, гораздо менее плотных, чем те, которые формировали ураганы на Земле. Тонкий вопль водородного ветра затухал по мере погружения в более спокойные глубины, сверху падали полотнища восковых снежинок, некоторые из которых слиплись в довольно ощутимые горы углеводородной пены. Здесь уже было достаточно тепло для того, чтобы могла существовать жидкая вода, но не могло идти и речи об океанах, так как газообразная окружающая среда была недостаточно плотной, чтобы их удержать.

Он спускался через облака слой за слоем, пока не попал в область такой ясности, что даже человеческое зрение было бы в состоянии рассмотреть район более тысячи километров в поперечнике. Всего лишь незначительный водоворот в громадной спирали Большого Красного Пятна, но он хранил тайну, существование которой люди давно предполагали, но не могли доказать. Вблизи подножия дрейфующих гор пены находилось несметное количество небольших, резко очерченных облаков приблизительно одинакового размера с одинаковым рисунком в красно — коричневую крапинку. Они казались мелкими только в сравнении с нечеловеческими масштабами окружающей среды; самое маленькое из них могло бы накрыть средних размеров город.

И они явно были живыми, похожими на колоссальных овец, с медлительной осмотрительностью перемещавшихся вдоль флангов воздушных гор и рассматривающих их склоны. Они общались друг с другом в метровом диапазоне, их радиоголоса звучали слабо, но чисто в сравнении с тресками и сотрясениями самого Юпитера.

Немного напоминая живые газовые мешки, они плавали в узкой зоне между замораживающими высотами и опаляющими глубинами. Узкой, да — но эта область была намного больше, чем вся биосфера Земли.

Они были не одни. Среди них стремительно перемещались другие существа, настолько маленькие, что их легко было и не заметить. Некоторые из них выглядели странными подобиями земных самолетов и имели приблизительно те же самые размеры. Но они также были живыми — возможно, хищниками, может быть паразитами или даже пастухами.

Перед ним открывалась целая новая глава эволюции, настолько же чуждая, как и та, которую он наблюдал на Европе. Здесь были торпеды, использующие, подобно кальмарам земных океанов, реактивный принцип движения, охотящиеся и пожирающие огромные газовые мешки. Но эти воздушные шары тоже не были беззащитными; некоторые из них оказывали сопротивление электрическими ударами молний и когтистыми щупальцами, похожими на пилы километровой длины.

Существовали даже еще более странные создания, эксплуатирующие почти что любые формы самой причудливой геометрии: полупрозрачные бумажные змеи, тэтраэдры, сферы, многогранники, клубки изогнутых лент… Гигантский планктон юпитерианской атмосферы, они были предназначены для того, чтобы плавать, подобно паутинкам, в восходящих потоках до тех пор, пока не проживут достаточно долго, чтобы произвести потомство; затем их унесет в глубины, где они превратятся в углерод и возродятся затем в новом поколении.

Он нашел мир, по площади в сотни раз больше Земли, и хотя видел много удивительного, ничто не намекнуло о наличии разума. Радиоголоса гигантских воздушных шаров доносили только простые предупреждения об опасности или страх. Даже охотники, от которых можно было бы ожидать более высокого уровня развития, были похожи на акул в земных океанах — такие же бессмысленные автоматы.

Несмотря на захватывающие дух размеры и новизну, биосфера Юпитера была хрупким миром, местом туманов и пены, тонких шелковистых нитей и бумажной толщины тканей, сотканных непрерывным снегопадом нефтехимических веществ, сформированных молниями в верхней атмосфере. Немногие из этих конструкций были прочнее мыльных пузырей; наиболее устрашающие хищники могли бы быть порваны в клочки даже самым слабым из земных плотоядных.

Подобно Европе, но в значительно более грандиозных масштабах, Юпитер являлся эволюционным тупиком. Разум никогда не появился бы здесь; даже если бы это произошло, он был бы обречен на чахлое существование. Полностью воздушная культура могла бы развиться, но в окружающей среде, где невозможен огонь и практически не существует твердая поверхность, она никогда не смогла бы достичь даже Каменного века.

31 Детская

МИСС ПРИНГЛ

ЗАПИСЬ

Итак, Индра, Дим, я надеюсь, что вернусь в хорошей форме — все еще с трудом верится тому, что видел. Все эти фантастические существа — конечно, мы должны были обнаружить их радиоголоса, даже если и не могли их понять! — были уничтожены в одно мгновение, когда из Юпитера сделали солнце.

И теперь мы понимаем, почему. Шанс был дан европеанцам. Какая безжалостная логика: является ли разум единственным, что имеет значение? Я предвижу долгий обмен мнениями с Тэдом Каном по этому поводу. Следующий вопрос: будут ли европеанцы обучаться или так навсегда и останутся в детском саду — нет, скорее даже в яслях? Хотя тысяча лет — очень короткое время, чтобы можно было ожидать какого — то прогресса, но согласно Дейву они и теперь находятся точно на том же самом уровне, как и тогда, когда вышли из моря. Возможно, в этом и состоит главная трудность; у них все еще одна нога — или одна ветка! — в воде.

И еще одно мы понимали абсолютно неправильно. Мы думали, что они возвращались в воду, чтобы спать. Но на самом деле они возвращаются, чтобы есть, а спят, когда выбираются на землю! Мы могли бы догадаться по их структуре — этой сети из ветвей, — что они поедатели планктона…

Я спросил Дейва относительно иглу, которые они построили. Не являются ли они признаком технологического прогресса? И он сказал: нет, они всего лишь адаптировали структуру, которую создают на морском дне для защиты от различных хищников — особенно некоторых, напоминающих летящий ковер размером с футбольное поле…